Чтение онлайн

Сердце мое сжалось от нежности. Я опустилась на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. — Баден, милый, — сказала мягко. — Ты же хотел меня обнять, правда? А я по тебе так скучала и надеялась именно на теплую встречу. Пожалуйста, не отказывай мне в этом удовольствии, иди сюда. Правила правилами, но иногда их можно нарушить ради дружбы.

Его лицо снова расплылось в улыбке, и ребенок кинулся ко мне, обвивая мою шею тонкими, но уже не такими хрупкими ручками. Я прижала его к себе, чувствуя, как мелкая дрожь волнения сменяется теплом и спокойствием. Этот малыш стал для меня кем-то большим, чем просто спасенный мальчик. Он был живым напоминанием о том, что доброта и отвага имеют значение.

— Я тоже по вам скучал, госпожа! — прошептал он мне на ушко. — Герцог говорит, что я веду себя как настоящий джентльмен!

— Он абсолютно прав, — я отпустила его и провела рукой по взъерошенным волосам мальчишки. — Ты самый замечательный джентльмен из всех, кого я знаю.

В этот момент подошел Люциан. Он наблюдал за нами с тем самым невыносимо насмешливым выражением лица, которое раздражало и в то же время завораживало. — Если вы и меня попросите обнять вас, леди Делакур, я, признаться, не откажусь, — произнес мужчина, не скрывая своего веселья.

Я выпрямилась, стараясь сохранить достоинство и ощущая, как предательский румянец заливает щеки. — Не раскатывайте губу, ваша светлость, — парировала уверенно, вздернув подбородок. — Обойдемся без свойственных вам вольностей.

Он рассмеялся, коротко и глухо, и этот звук отозвался во мне странным эхом. — Миледи, мое ущемленное самолюбие каждую встречу разбивается о вашу жестокость, — наигранно схватился он за сердце. — Право, я думал, вы будете меня избегать после... после нашего последнего свидания в доме графа Уоткенса. Ваше письмо меня приятно удивило. Что же заставило вас его написать?

В льдисто-голубых глазах мужчины отразился неподдельный интерес, смешанный с обычной для него настороженностью. Он был начеку, как и я.

— Манон, дорогая, — повернулась я к камеристке, — может… может вы с Баденом покормите лебедей на пруду? Уверена, ему понравится.

— Конечно, миледи! — камеристка с радостью взяла мальчика за руку, и они отошли к воде.

Я кивнула Люциану в сторону скамьи, стоящей в тени раскидистого дуба. Мы сели, и на мгновение воцарилась неловкая тишина, нарушаемая лишь смехом Бадена и задорным голосом Манон.

— Я волновалась за него, — начала тихо, глядя на играющего ребенка. — За Бадена. Мы оба знаем, что вы… не совсем тот, за кого себя выдаете. И учитывая это, возможно, мне стоит забрать мальчика к себе. Чтобы оградить от любых последствий ваших… дел.

Люциан снова рассмеялся, но на этот раз в его смехе не было насмешки, а лишь какая-то горьковатая нежность. — Боги, миледи, мы с вами даже не женаты, а уже не можем поделить ребенка. Вы не находите это забавным?

— Пожалуйста, не шутите так, — попросила я, чувствуя, как снова краснею. — Ваши действия, герцог, не похожи на безобидную игру. И меня тревожит, что Баден попадет в ее эпицентр. Я вижу, что вы о нем заботитесь, но семья Уоткенс… они не отличаются высокими моральными качествами… как и их друзья.

Его улыбка потухла, взгляд стал серьезным. — Вы правы. Если хотите, и Баден согласится, то он может иногда гостить у вас. Особенно когда я занят своими... делами. Это будет полезно для него и, думаю, для всех нас.

У меня возникло еще с десяток вопросов к «его делам», но я не стала их задавать. Вместо этого перешла к сути. — Я позвала вас не только из-за Бадена, — посмотрев на него внимательнее, невольно насторожилась, замечая явные изменения. Кожа мужчины побледнела, а под глазами залегли темные тени. — Вы здоровы? Выглядите уставшим.

Он усмехнулся, отмахиваясь от моей заботы. — Плохо спал. Но я сомневаюсь, что вы позвали меня, чтобы беспокоиться о состоянии моего здоровья.

— Нет, — призналась я, опуская взгляд на свои руки. — Не знаю, как начать... Я долго думала… Мне кажется, что вы единственный, кто видит картину целиком, ну или хотя бы ее большую часть. Я понимаю, что вы не тот человек, которым хотите казаться...

Он снова усмехнулся, но на этот раз в его смехе не было веселья. — Вы считаете, я не герцог Люциан дэ’Лэстер?

— Имя, возможно, то, и я не отрицаю вашего титула, — быстро ответила ему. — Но приезд сюда — не увеселительная прогулка ради празднования дня рождения герцогини. И хочу сразу расставить все по своим местам. Я не собираюсь никому рассказывать то, что видела. Полагаю, у вас были причины находиться в том кабинете... Меня больше волнует Арманд де Рош. Смею надеяться, что вы не откажете мне в помощи. Мы оба видели, на что он готов пойти. И это далеко не обычное стремление завоевать расположение женщины.

Люциан кивнул, его лицо стало сосредоточенным. — Согласен. Его мотивы куда более... меркантильны.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, придвигаясь ближе, забыв о дистанции. — У меня возникали мысли о приданом, но я проверила. Ничего по-настоящему ценного нет. Семейные украшения вряд ли его заинтересовали бы, да и наши земли не несут особой ценности. Леса, пастбища...

— Уверены в этом? — перебил он меня, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, пронзительный огонь. — Хорошо, что вы мыслите в нужном направлении. Скажите, нет ли в вашем приданом скалистого, безжизненного, на первый взгляд, земельного участка? Где-то на севере ваших владений?

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Есть... — прошептала я. — Но он не представляет ценности. Одни камни и чахлый лес.

— Вероятнее всего, стоит копнуть поглубже, — его голос стал тихим и многозначительным. — Может, в этом дешевом клочке куда больший потенциал, чем вы думаете.

Чувствуя, как по спине побежали мурашки, я схватила его за рукав, не в силах сдержать порыв. — О чем вы говорите?

Взгляд Люциана стал пристальным, он наклонился ко мне, и его голос снизился до интимного, опасного шепота. — Самые дорогие сокровища, леди Делакур, находятся не на поверхности. Чтобы их увидеть, нужно присмотреться. А иногда… проникнуть в самое сердце горы.

Эти тихие слова прозвучали двусмысленно и пронзительно. Он говорил о земле, но глаза скользили по моему лицу, шее, губам, словно намекая, что и во мне есть что-то скрытое, ценное.

Сначала меня охватило смущение, заставившее кровь прилить к щекам. Но потом, словно удар молота по наковальне, пришло осознание. Дыхание перехватило, в ушах зашумело. Эта земля… она была не просто бесплодной. Она была… сокровищницей. Драгоценных камней? Металлов?

— Откуда вы знаете? — вырвалось у меня, и мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине парка.