Чтение онлайн

– Дайте попить, - попросил Таксон Тей. Голоса своего он не узнал. Еле слышный шёпот, а не голос.

– Не положено, - неожиданным басом произнёс конвойный. И ухмыльнулся.

Дверь тамбура распахнулась, и в вагон вошёл статс-лейнант Геннад. Конвойный вскочил. Геннад кивнул ему и направился к камере Таксона Тея.

– Вечер славный, - проговорил он.
– Смотрю, дела у вас идут на поправку.

Таксон Тей прикрыл глаза.

– Дайте воды...
– просипел он.

– Хорошо, - кивнул статс-лейнант.
– Есть ещё какие-нибудь желания?

– И поесть...

– Конвойный!
– окликнул Геннад.
– Напоить и накормить!

– Сам с утра не жрамши...
– пробасил конвойный.

Геннад рассвирепел.

– Начальника караула ко мне!
– гаркнул он.

Конвойного как ветром сдуло. Через мгновение он появился в вагоне в сопровождении бравого срежанта в лихо заломленной фуражке.

– Господин статс-лейнант, - вытянулся тот в струнку перед Геннадом, осмелюсь доложить, но на заключённого довольствие не выписано.

Геннад чертыхнулся, и Таксон Тей понял, чьих это рук дело. Новому комиссару бассградской центурии не хотелось отправлять единственного подследственного из группы Петруза в Столицу. Слишком много он знал о связях центурии с преступным миром. Только настоятельные требования Геннада, подкреплённые шифрограммой из Столичного управления, заставили комиссара предоставить тюремный вагон. Но мелочную пакость он устроил.

– Насколько я знаю, - жёстко проговорил Геннад в глаза срежанту, оформление довольствия заключённых входит в ваши прямые обязанности. И, если вы их не выполнили, извольте накормить заключённого собственным пайком.

Лицо срежанта вытянулось.

– Выполняйте приказ, - отрезал Геннад.
– Я прослежу.

Срежант молча вышел в караулку и через минуту вернулся с кружкой воды и миской, в которой стояла открытая банка овощных консервов. Повинуясь взгляду статс-лейнанта, срежант вытряхнул содержимое банки в миску предметы с острыми краями передавать заключённым запрещалось.

– Лишней ложки нет, - буркнул срежант.
– А свою не дам.

Геннад передал еду Таксону Тею.

– Ещё просьбы будут?
– спросил он.

– Холодно. Одеться бы...

Статс-лейнант только глянул на конвойного, и тот метнулся в караулку, откуда принёс серую робу, засаленный ватник и разбитые всмятку ботинки.

– Ещё что-нибудь?
– повторил вопрос Геннад.

Таксон Тей покачал головой.

– Тогда до свидания.
– Геннад повернулся и через плечо бросил срежанту: - Если что случиться, я в соседнем вагоне.

И вышел.

Срежант постоял немного, со злостью глядя, как заключённый поглощает его паёк, затем витиевато выругался и, приказав конвойному забрать после еды кружку и миску, ушёл в караулку.

Таксон Тей поел и расслабленно прислонился к стене вагона. Сытая осоловелость охватила его, и он не заметил, как поезд тронулся с места. Он "проник" в купе статс-лейнанта, и "увидел", что тот сидит на полке в ногах у свернувшейся в калачик под одеялом дочери и под размеренный стук колёс рассказывает ей сказку. И столько доброты и участия к судьбе девочки было в душе Геннада, что у Таксона Тея, уже не ожидавшего встретить в этом злом мире человеческое сострадание, сжалось сердце. Но затем в сознание вторглись прозаические мысли прыщавого конвойного о том, как он нажрётся в столице и пойдет к кобылкам. Мечтал конвойный о классной лихой кобылке из лучшего стойла, но, в то же время, трезво оценивая свои финансовые возможности, надеялся подцепить какую помоложе прямо на улице. Говорят, в Столице их пруд пруди.

Таксона Тея передёрнуло от такого диссонанса. Словно комок грязи в душу швырнули. Он приказал себе успокоиться и заснуть. И заснул.

Разбудил его скрежет металла. Конвойного в вагоне не было, а у его камеры стоял срежант и ломиком пытался раздвинуть прутья решётки. Мгновения хватило, чтобы всё понять. В том числе и то, почему на него не оформили довольствия.

– Не так это делается, - усмехнулся он.

Срежант чертыхнулся и уронил ломик.

Таксон Тей встал, подошёл к решётке и взялся за неё руками. Настроившись, он почувствовал, как металл стал размягчаться, и легко, словно прутья были сделаны из пластилина, раздвинул их.

Срежант отпрянул и побледнел. Рука его судорожно зашарила по кобуре он никак не мог её расстегнуть. Взгляд срежанта точно прикипел к глубоким отпечаткам пальцев на металле.

– Не суетись, - тихо посоветовал Таксон Тей срежанту и заглянул ему в глаза.

Срежант обмяк.

– Убийство при попытке к бегству отменяется.

– Так точно, - глухим потусторонним голосом подтвердил срежант.

– Когда мы прибываем в Столицу?

– В четыре утра.

– Разбудишь меня в три, - сказал Таксон Тей.
– Сам будешь стоять в карауле и не спать. Ясно?

– Так точно.

– Выполняй.

Таксон Тей вернулся на нары и сразу уснул.

Ровно в три ночи срежант разбудил его. Поезд уже стучал на стыках рельсов в предместьях Столицы, но до вокзала было ещё далеко. Таксон Тей посмотрел в оловянные глаза срежанта и закодировал его на возвращение сознания по прибытии на вокзал. Затем вышел в тамбур, миновал караульное купе, где в унисон храпели двое конвойных, и приказал срежанту открыть дверь вагона.

Он спрыгнул с еле ковыляющего поезда у разрушенного элеватора. Тюремный вагон медленно прокатил мимо. Срежант стоял на подножке вытянувшись во фрунт и отдавая честь. Бог знает, кем он вообразил Таксона Тея своим закодированным сознанием.

"Вольно, парень", - усмехнулся про себя Таксон Тей и неожиданно подумал, что прыщавому конвойному не придётся в Столице "нажраться", ни, тем более, "подцепить" кобылку. Сидеть ему в комендатуре и давать показания...

Проплутав с полчаса по развалинам элеватора, а затем по узким грязным улочкам предместья, он услышал приглушённую развесёлую музыку и пошёл на звук. Музыка доносилась из небольшого двухэтажного здания на перекрёстке. Под козырьком крыши облупившимися люминесцентными красками светилась надпись: "Парадиз".

Первое мгновение Таксон Тей ошарашено смотрел на неё, недоумевая, откуда здесь знают о его родине, но затем вспомнил, что по-забугорски так называется рай. Совпадение было чисто случайным, хотя, попади кто-нибудь из местных жителей на Парадас, он наверняка принял бы его за рай.

"Ночной бар", - прочитал Таксон Тей на дверях и вошёл.

Деньги у него, естественно, отсутствовали, поэтому билетёр его "не заметил". Посетителей в баре было немного, но накурено так, что воздух казался осязаемо плотным. Таксон Тей сел за свободный столик и заказал ужин. В меню имелись только студень из пищевой плесени и брага, но выбирать не приходилось. Истощённый организм требовал своё. Расплатился он с официантом точно так же, как и с билетёром.