Чтение онлайн

Восседающий верхом на красавце корке, на правой стороне, младший брат Иина усмехался и не испытывал страха.

– Ты тоже так можешь?- спросил его Овий.

– Все так могут - главное научить,- ответил отшельник.- Он думает, что может победить численностью, но он глубоко ошибается.

– Эй, Провидец, как ты смог вернуться без книги?- напрягая старческие связки, выкрикнул брату Иин.

– Научился, но тебе не под силу будет,- выкрикнул в ответ старик, зля врага.

– Козлы, хрен вам, а не умишко,- поддержал Саша нового союзника в перепалке, но сразу получил толчок в бок от Авиона.

– Не мешай им,- шепнул другу он.

– Это не простая ругань?- поинтересовался Саша.

– Конечно. Это традиция - перед боем унижать противника, и такая честь отдаётся самому сильному в войске.

– И что это даёт?

– Спроси у Овия - это иллары придумали ещё с тех пор, когда воевали с отступниками.

Конечно Саша не стал спрашивать у иллара об этом сейчас, зато приготовился слушать двух братьев. Сильно ненавидеть друг друга слишком просто, поэтому между древними илларами существовала сверхненависть, которая рвалась наружу и передавалась животным, на которых они сидели верхом - корк и ригл фырчали друг на друга, маша крыльями. Уродливая пасть крылатого хищника изрыгала зловоние, он линял на глазах от злости и клоки длинной спутанной шерсти падали на головы дикарей, потому что Иин парил на ригле как раз над ними. По чистой случайности среди дикарей, на которых падали эти странные осадки, был сам вожак Вау. Он давно потерял связь с реальностью и не понимал, как и его племя, что происходит вокруг, слыша только приказ убивать всех, кто находиться впереди. Его раздражение росло с каждым новым клоком, который падал на него. Наконец, он не выдержал и, не дожидаясь окончания перепалки сильнейших, закричал боевым кличем своему племени приказ наступать. Находясь по бокам от стаи риглов, дикари бросились вперёд, уводя за собой и хищников, и колдунов, и теперь Иину оставалось только присоединиться к ним. Два войска столкнулись между собой, сплетая чёрную и белую магию, кровь и плоть, ножи и пики, крики и дыхание. Иин управлял риглами силой мысли и они безжалостно рвали на части противника. Пастью они расталкивали воинов направо и налево, и ею же заглатывали свою жертву, и убить ножом их не получалось, и магия плохо помогала. Всюду сыпались порошки и звучали заклинания то илларов, то колдунов - люди падали и поднимались вновь, потому что их защищала белая магия, но и павшие служители чёрной магии, как и дикари, вставали благодаря Иину. И если сначала флиуртийцам удавалось наносить урон илларам и ирнцам, то вскоре они ослабли и их камни потеряли всякую магическую силу с лёгкой руки Провидца, оставляя им только крепость мускулов. Теперь иллары могли оставить борьбу с ними и задать настоящую трёпку своему истинному врагу - колдунам, а за дикарей взялись ирнцы, геранцы и харки. Хотя прахи нанесли большой урон племени Вау, оно всё равно было многочисленнее, чем три этих народа вместе взятых, благодаря стараниям Иина. Вооружённые не только клыками, но и ножами, на этот раз дикари были опаснее и смертоноснее и без магии камней. Битва разворачивалась теперь на двух флангах -людском и магическом. Кровь и пот лились на первом, магия - на втором, а над их головами летали птицы, заглушая своими криками звон стали. И никто не заметил как внезапно присмирели риглы. Когда Иин говорил, что эти хищники слушались команд только древних илларов, которые создали их, он не предполагал, что в битве примет участие тот, кто сможет отозвать этих животных - его брат. И хотя Гелию удалось заманить риглов в Селию благодаря подсказке старца, его сила была слишком слаба, чтобы управлять ими во время битвы. На его счастье древние иллары принимали участие в сражении, иначе прожорливые крылатые твари, закончив убивать врага колдунов, вскоре перевели бы своё внимание на самих служителей чёрной магии. Провидец никогда не был благотворителем, и поэтому сначала он хотел посмотреть на что способно его войско против риглов. И только когда он понял, что никому не под силу в этой суматохе убить хищников, отозвал их в сторону. "Город илларов давно превратился в руины, а риглы не исчезают - умели мы раньше создавать себе стражу",- подумал Провидец.

Дав возможность сначала слабым побороться между собой, оба брата иллары летали в вышине и не сводили друг с друга взора, жаждущего смерти. Они ждали отмщения слишком долго, чтобы простить и помириться, им нужно было оправдать свою бессмысленную ненависть. Когда-то Иин не помышлял существования без брата, а теперь только об этом и думал. Его злил тот факт, что Провидец нашёл способ вернуться из параллельного мира, а он сам так и не додумался, как можно путешествовать между мирами. Иина унижало возвращение того, кого он всегда считал слабаком, способным только видеть будущее, и поэтому старец с нетерпением ждал того мига, когда сможет вырвать из груди жизнь младшего брата.

Тем временем дикари и их противники грызли друг другу глотки, пусть не в прямом, а в переносном смысле, но от этого кровавое зрелище не становилось приятнее. Теперь иллары и колдуны оставили воинов наедине с их силой и воинским мастерством, и павших стало намного больше, и уже ничто не могло помочь им подняться продолжить бой. Лунии командовали мелкими птицами и оттаскивали раненных с поля битвы, становясь и жертвами клинков дикарей, но не останавливались. Искусно орудуя мечами харки рубили направо и налево, и Шек по ходу кровавого действа учил Катрея и невольно оберегал, понимая, что без его помощи мальчишка обречён. И хотя Нисан не отставал от них, преследуя ту же цель, что и харк, бой был настолько жестоким, что без воинского мастерства Шека младший сын Глена не выжил бы, оберегаемый только немым братом. Раненный в ногу, харк продвигался вперёд, зверея и хрипя, и мечтая о кружечке вина, оставаясь верным своей давней привычке. Катрей дрался справа от него, а Нисан - рядом с братом, как вдруг дикари напали волной, сбивая их с ног, и занесли ножи над лежачими. Много раз оказываясь в такой ситуации на аренах Мабрина, Шек ловко вскочил на ноги и отразил удар прямо и справа, где лежал его протеже, но, повернув голову, увидел, что опоздал - братья не справились с неожиданной атакой, ножи попали им прямо в сердце. Харк взревел, как дикий зверь, и уже не разбирал куда бьёт, снося с плеч головы и разрубая туловища пополам, потому что они забрали жизнь юноши, к которому он успел привязаться за столь короткий срок.

Саша и Авион, сражаясь плечом к плечу, хотели озвереть так же, как этот харк, чтобы забыть об усталости. Им приходилось трудно, потому что охотиться и воевать были два разных ремесла, и мастерства им недоставало. Но драться наравне со всеми было для их мужественных сердец верхом удовлетворения неугомонного духа( не плоти, что они оставляли любовным утехам), поэтому и страх уже отступил от них и показалось, что удача сопутствует им, но именно в такие моменты обычно незаметно подкрадывается беда. Хотя пятеро дикарей против двоих не являлось большим перевесом сил, оба друга почувствовали, что не в силах справиться с их натиском. Флиуртийцы окружили двух друзей и, как на зло, не было рядом ни одной птицы, которая бы предупреждала их об опасности сзади или сбоку. Кленки скрежетали и звенели, и в исступлении Авион и Саша разили своего врага, но тот оказался проворнее, и нанёс-таки им смертельные раны. Теряя свет в глазах, оба друга упали на землю и уже не смогли подняться. Потеряв ещё раньше Ровела из виду, Саша не знал, что его трусливый, но верный друг пал в самом начале сражения. И хотя это случилось так быстро, он смог бы гордиться стрижником, который сражался упрямо и не отступая назад только потому, что видел впереди своего друга - единственного и настоящего в его жизни.

Пусть дикарям легко удавалось победить простых геранцев, гральчи давали им достойный отпор, окружив Бурака в кольцо, так что гном мог безбоязненно продвигаться вперёд, не затрудняя себя даже взмахами ножа. Иногда он приказывал кольцу расступиться, чтобы в щелочку нанести удар какому-нибудь зазевавшемуся флиуртийцу, но зря не рисковал - не потому, что боялся, а потому, что осознавал противовес своей силы против дикарской - слишком неравными они являлись не в пользу главаря банды. Поэтому гному удалось наравне с харками продвинуться далеко вперёд, приводя в бешенство дикарей, которым не удавалось пробить толстую чешуйчатую шкуру гральчи. Битва могла продолжаться бесконечно, если бы Иин и его брат захотели этого - поддерживать силы обеих сторон было для них не сложной задачей,- но они пожелали увидеть, кто выиграет из слабых. И как бы успешно не удавалось дикарям предпринимать внезапные атаки, их численность убывала, в основном, под тяжестью мечей воинов из Мабрина. Медленно их окружали в кольцо и сужали его до тех пор, пока последний дикарь не пал, проколотый насквозь пикой. Крики радости и долгожданной победы раздались над землёй и к ним присоединились иллары, одолевшие всех колдунов, кроме одного - его они оставили в живых и связали верёвками, пропитанными магическим составом. Гелий только теперь увидел, как он слаб, оставшись без возможности высасывать рам из илларов. Всё его колдовство лопалось, как мыльные пузыри, по сравнению с белой магией. Он метался и выл, он скрежетал зубами, но не в силах был что-то изменить - его пленили и приговорили к скорой смерти. И осознание того, что хитрая Грагара успела убежать, вовремя увидев безнадёжное положение колдовского войска, ломало Гелия и заставляло бесноваться ещё больше, потому что он совершил глупость, не скрывшись вместе с ней, как она предлагала. Полная победа невольно заставила птиц запеть песнь о вечной справедливости на земле и все поздравляли друг друга, но окончательное слово осталось за Иином и Провидцем, поэтому радостные крики вскоре прекратились и все взоры устремились вверх. Старцы не спешили, зная на что способны. Их могучая сила могла создать ещё не одно землетрясение, разломить планету напополам, стереть с лица земли всё живое, но не способна была убить того, кто был настолько же силён. Вот почему воевать когда-то с отступниками илларам было сложнее, чем усовершенствовать мир вокруг. Они были равны, но не бессмертны.

– Пусть дикари спят с миром, пусть теперь успокоятся их предки. Пусть огонь поглотит их проклятье,- произнёс Провидец и мёртвые тела флиуртийцев превратились в пепел, развеиваясь по ветру.

В ответ на это Иин взмахнул рукой и отправил риглов обратно в Илию, чтобы не мешались ему.

– Оружие против отступников не сможет помочь нам сегодня,- сказал он младшему брату.

– Хотя ты во всеоружии, потому что знаешь о моих помыслах, я убью тебя, брат. Ты избавлялся от своих противников, нанося им удары в спину, теперь тебе придётся сразиться лицом к лицу.

– Ты ведь уже видишь чем закончится наша битва - и я уверен, что не в твою пользу, иначе ты не медлил бы так долго,- произнёс Иин и начал играючи крутить в руке свой хрустальный посох.

Отпустив корка, как брат ригла, Провидец поднял над головой руки и легко хлопнул в ладоши, вызывая мгновенно оглушительный гром и молнии. Небо заволокли чёрные тучи и на землю посыпались крупные водяные капли.

– И что ты этим хочешь сказать?- смеясь, спросил Иин.

– Увидишь.

9.

Голубое небо ушло на покой, позволив ночной темноте властвовать до рассвета. Город Ирн понемногу успокоился и тишина, нарушаемая редкими женскими всхлипами, доносившимися из пещер, убаюкивала людей. Горные склоны перестали кровоточить, словно давая понять, что где-то там далеко сражение закончилось и теперь осталось только ожидать возвращения как живых, так и вестей о мёртвых. Темнота была другом дикарей, ведь именно ночью они устраивали свою охоту, поэтому Мали чувствовал себя свободно в это время суток. Его глаза замечали каждое движение, которое не увидел бы простой ирнец, и лёгкая бесшумная поступь помогла ему без приключений добраться до жилища Вероники. Тупо наметив себе только одну цель - убить - Мали пробрался к ней в спальню, освещённую тусклым светом от горящего факела. Перед ним лежала девушка, которая вдохнула в него новую жизнь и её же у него забрала, сама того не ведая. То плотское желание, которое обуяло дикаря на пляже, снова проснулось в нём и становилось сильнее злобы и ревности. Ему захотелось схватить Веро и завладеть её телом так же насильно, как флиуртийцы поступали в своём племени с пленницами из Ирна. Удивляясь, что могло его останавливать до этого момента, Мали положил нож на пол за ненадобностью и стал медленно приближаться к кровати. Ровное и спокойное дыхание, милое лицо, покоящееся во сне, всё больше возбуждали в нём плотское желание. Крик девушки мог привлечь к нему внимание, поэтому нельзя было допустить этого. Ловко подпрыгнув, Мали сел на ноги девушки и сразу же зажал ей рот рукой. И хотя Вероника могла бы отбиваться от него руками, которые остались у неё свободными, от ужаса она не могла пошевелиться. Страх в её глазах радовал дикаря и новую мысль позабавиться прежде, чем убить, не опутывали сомнения. Слизывая со щёк Веро слёзы, он разрывал на ней одежду свободной рукой. Только мужская сила смогла бы его остановить теперь и девушка почувствовала, что обречена. Именно в этот момент шок отступил, освобождая её тело и руки от оцепенения, и она стала отталкивать от себя мускулистого дикаря, начала пробовать шевелить ногами, попыталась звуками, пусть и с закрытым ртом, привлечь к себе на помощь воинов. Такое сопротивление раззадорило Мали, его глаза заблестели и омерзительный смех раздался из его груди. Но вдруг он замер и его стеклянный взор застыл в одной точке. Рука, прижатая ко рту Вероники, ослабла, и она почувствовала, как всё тело дикаря словно обмякло. Что-то происходило с ним и это ещё больше напугало её, заставляя в ужасе прижаться к кровати и закричать. Словно очнувшись, Мали закричал вместе с ней и отскочил в дальний угол комнаты, оглядываясь и не понимая что только что произошло. На их крики сбежались воины и женщины и стали избивать дикаря, желая ему смерти с самого начала и теперь готовые привести мысленный приговор в исполнение.

– Да за что же вы так ненавидите нас? Это вы пришли на эту землю непрошенными гостями, а не мы; это иллары сделали нас такими, какие мы есть, а не мы сами!
– вдруг воскликнул Мали, ошарашивая не столько содержанием речи, сколько ею самой - он говорил на языке ирнцев так складно и без акцента, что никто не мог поверить своим ушам.

– Колдун в него вселился что ли?- воскликнул кто-то и все в страхе отступили на несколько шагов назад от дикаря.

Окровавленный и растерянный, Мали чувствовал внутри себя безграничную пустоту, словно потерял в этот миг что-то очень близкое его сердцу. Он не мог догадаться, что эта пустота от потери его племени и от сожжения проклятья. Вернув ему человеческий облик не снаружи, а внутри, Провидец не позаботился изменить память дикаря, и Мали сводили с ума воспоминания тех безумств, что он творил вместе с сородичами, и то, что он всего лишь минуту назад задумал совершить с Веро. Да, он вдруг вспомнил её и начал искать взглядом. Испуганная, закутавшись стыдливо в покрывало, она стояла поодаль и, плача, с болью смотрела на него.

– Не плачь и не бойся, я не трону тебя больше. Ты выбрала его. Никому из вас не понять, да и мне - тоже, что произошло, но теперь можете спать спокойно. Пустота здесь,- он стукнул себя кулаком в грудь,- пустота вокруг меня. По чистой случайности я остался на острове и я ухожу. Теперь вы - хозяева Флиура, и сын вождя уступает вам свои земли. Я оставляю себе самый маленький остров и клянусь не покидать его до конца своих дней. Прощайте.

Никто не посмел остановить дикаря, все спрятали свои ножи и отпустили его из Ирна в то изгнание, которое он выбрал для себя сам. Только теперь Вероника начала понимать, что вызвало в сердце Мали злобу - она невольно дала ему повод ревновать и чувство вины отразилось на её краснеющих щеках. Не потеряв способность с достоинством сына вождя держать себя перед своими врагами, приобретя дар речи и человеческое мышление, красавец флиуртиец, отправившийся на Седьмой остров, оставлял в Ирне девушку, которую мучили сомнения пуще прежнего. Она стыдилась себя, чувствовала, что предала Мали, разочаровав, а взоры ирнцев, направленные теперь на неё, были до боли такими чужими, что Вероника не выдержала и выбежала из пещеры. Покинуть ненавистный город, остаться одной только бы не быть среди них - вот чего она хотела, мечущаяся, словно птица в клетке. Горожане зажгли факелы и вышли вслед за ней, молча наблюдая за чужеземкой и думая, что она сошла с ума. А Вероника начала бежать по горной тропинке вверх, не оглядываясь и не зная, что будет теперь делать в лесу одна. Пусть связь с Сашей ещё жила в ней, но потеряв Мали, она вдруг осознала, что вторая связь стала сильнее. Признаться себе, что любовь в её сердце тянулась к обоим, девушка не решалась до этой ночи, и, отталкивая одного возлюбленного, она ещё больше приблизила его к себе - и это было слишком сложно, чтобы разобраться сразу, пока Мали находился в пещере, а теперь было поздно. Перебравшись через горы, Вероника упала в траву без сил и заснула крепким сном. Разбуженная солнечными лучами, она посмотрела на голубое небо и почувствовала себя свободной впервые в жизни, потому что этим утром она любила и не сомневалась в своём чувстве. Наконец-то она навсегда отпустила от себя Сашу и уже не помышляла о нём, желая ему счастья с Анари. И понимая, что Мали не скоро простит её, Вероника знала, что прощение всё равно придёт и она сможет обнять своего упрямого дикаря. Даря свою улыбку всему вокруг, она шла по лесу и радовалась, что свободна от Ирна. Ветер развивал её белокурые волосы и так приятно было осознавать, что её душа свободна от страха, как ветер. Свободна от всего, кроме любви - Вероника была счастлива.