Чтение онлайн

– Опять вы?! И опять с подносом?! – прошипел, разумеется, ИМЕННО ОН сквозь зубы.

«И с шоколадом», – мысленно добавила я, тяжко вздохнув.

– Печень гайра! – снова выругался Дэмиан Эйрхарт. – Ведь знал же, куда иду! И всё равно не озаботился щитом...

Пожилой мужчина, сидящий напротив меня, поспешно отставил чашку с травяным чаем, достал из кармана очки и нацепил их на нос, само собой, дабы лучше видеть. Несколько посетителей пошли ещё дальше, чтобы лучше видеть и слышать, они повскакивали со стульев и сделали несколько шагов к нам. Кто-то осторожно, почти крадучись, кто-то мелкими перебежками, а кто-то типа «а я тут, просто, мимо иду…».

– Простите! – с опаской подняв взгляд, пролепетала я. – Я не хотела. Я всё постираю, – заверила я, надеясь задобрить этим жертву моей… скорее всё же неудачливости, чем неуклюжести или невнимательности. Потому как статистика была на моей стороне. Я сегодня почти целый день пулей носилась с подносом и не с кем, не то, что не столкнулась, но и даже вскользь никого не задела. А этот не успел явиться и вот вам пожалуйста… Ну и кто, получается, виноват? Вот и я о том же.

Меня наградили долгим тяжелым взглядом. Явно подбирая слова, чтобы послать меня с моим предложением, как я понимаю, повежливее и при этом не просто далеко, а очень-очень далеко, так далеко, чтобы я из этой дали, не смогла снова налететь на него с подносом и в очередной раз облить шоколадом и забросать пирожными. Подобрать такие слова, как вы понимаете, задачей было нетривиальной и потому заняло некоторое время…

– Он сказал «опять»? – раздалось за моей спиной во вновь наступившей тишине под всё еще продолжающийся, хотя и гораздо более эпизодический кап… кап… кап…

– Ага, «опять с подносом!» – хохотнули в ответ.

– Хи-хи-хи! – захихикал кто-то из детей. – Мама, дядя сказал «печень гайра»! А ты говорила, что так говорить нельзя!

– Тсс! – шикнула на ребенка мать.

Но дети есть дети.

– А ещё он сказал «гнилые кишки»! – добавил второй детский голос.

– Марк! – возмущённо одёрнула его женский голос, вероятно, мать. – Я тебе что говорила?! Нельзя так говорить!

– Но ма-а-ам! – протянул мальчишка. – Это не я сказал, а ДЯДЯ!

По залу прокатилась волна сдавленных смешков.

Явно слышавший всё то, что и я, карающий клинок императора шумно втянул носом воздух и также шумно выдохнул. Его взгляд медленно скользнул от меня к детям за моей спиной, затем снова вернулся ко мне. В его глазах читалось что-то среднее между раздражением и обречённостью.

– Ваше предложение... – цедя сквозь зубы чуть ли не каждую букву, начал он, явно всё ещё подбирая вежливые слова слова, но… так и не подобрав, резюмировал: – Хорошо, я воспользуюсь им.

«Вот же ж гад! Воспользуется он моим предложением! Снизошел типа! Ни стыда у человека, ни совести! Сам под поднос подставился, а я опять обстируй его и обглаживай!» – мысленно негодовала я, но приходилось услужливо улыбаться, изображая радость от оказанной мне «великой чести». Потому как, репутация, прежде всего! Нет, не моя, а магазина и пекарни.

– Дядя, а почему у каррака кишки гнилые? – заинтересовался, судя по голосу, всё тот же Марк.

Карающий клинок замер с приоткрытым ртом. На его лице на мгновение появилось выражение растерянности, но на сей раз слова всё же нашлись.

– Потому что он ест не то, что мама ему разрешает, а что попало, – объяснил он, явно пытаясь заработать очки у смотрящей на него осуждающе матери любопытного мальчугана.

И, кто бы сомневался, что ему это удалось. Женщина озарила его одобрительной улыбкой.

Поняв, что скандала не будет, зал сначала зашелестел смешками и шепотками, затем загремел стульями и вскоре вновь зазвенел столовыми приборами.

Я же так и стояла столбом, сжимая поднос до такой степени, что он возмущенно поскрипывал в моих пальцах, и молилась о том, чтобы пол проявил ко мне милосердие и наконец-то разверзся, поглотив меня целиком. Но жестокосердный он остался глух к моим молитвам.

– Ладно, – вновь переведя на меня взгляд, тяжело вздохнул карающий клинок. – Меня завлекли сюда обещанием напоить кофе и накормить лучшей в мире выпечкой… – при этих словах он покосился на мэра.

Тот, сдерживая улыбку, выставил вперед себя руки.

– Ваше Сиятельство, покорнейше простите, но разве я виноват, что вы…

– Прошел к прилавку кондитерской без охраны? – иронично выгнул бровь Его Сиятельство.

– Уу-уууу, – сочувственно глядя на меня, задумчиво протянул мэр, слегка склонив голову набок.

– Вот и я об этом же, – усмехнулся карающий клинок. – И хотя понимаю, что оставаться здесь для меня весьма и весьма небезопасно, всё же рискну и попробую, и обещанную лучшую в мире выпечку, и кофе.

– Благодарю, Ваше Сиятельство и очень ценю оказанный мне кредит доверия, – стараясь быть максимально вежливой процедила сквозь зубы я, всё ещё сжимая в руках поднос, – позвольте предложить вам...

Его Сиятельство расплылся в широкой улыбке и с таким рвением изобразил, что внимательно меня слушает, что я забыла, что собиралась сказать.

– То есть, у нас есть... – запнулась я, судорожно пытаясь вспомнить ассортимент, который только что помнила наизусть и который в течение нескольких последних часов я озвучила раз надцать, ни раз не сбившись.

– Крепкий чёрный кофе? Или более мягкий с густой сливочной пенкой? А может, горьковатый с добавлением пряностей и тёмного сахара… или сладкий, с шоколадом и каплей молочного крема??! – пришла мне на помощь София.

Сиятельство перевел взгляд на свою, «украшенную» разводами шоколада, сахарной глазури и сливок грудь, и… выбрал.

– Черный. Без сахара. Без сливок. Без шоколада.

София закусила нижнюю губу, сдерживая улыбку.

А я задумалась, что предложить ему из выпечки. Без сахара. Без сливок. Без шоколада.

– Как насчет сырных палочек с розмарином... – предложила я, вспомнив о закусках, которые я накануне купила к красному вину, поскольку не сомневалась, что Ройс и Конрад придут поздравить нас с открытием. – Уверяю вас в них нет ни сливок, ни сахара, ни, тем более, шоколада.

Ройс, Конрад и Лилиан закатили глаза и закашлялись, сдерживая смех.

Его Сиятельство выгнул бровь.

– А ещё есть ржаные булочки с тмином! – прокричал Ивко с другого конца зала. – Совсем не сладкие!

Его Сиятельство кашлянул в кулак.

– И хрустящие кростини[2] с томатами и базиликом, – подхватив идею, внесла свою лепту также и София, предложив Его Сиятельству не мою выпечку, а купленные мной закуски к вину.

Карающий клинок перевел взгляд на мэра, явно спрашивая: «Они серьёзно? Или издеваются надо мной?»

Уловив немой вопрос в глазах герцога, Ройс откашлялся, чтобы скрыть рвущийся наружу смех, и, как истинный мужчина, взял ответственность за удовлетворение «капризного» клиента на себя.