Чтение онлайн

Смутно припомнилась когда-то рассказанная отцом байка, что до революции его семья была вполне зажиточной. А в 1917 году им пришлось покинуть дом, сбежать в деревню, сменить фамилию и сделаться простыми крестьянами. Неужели все правда? Как теперь узнать?

В тревоге и смятении я добралась до дома. Отмахнулась от детей, отказалась от обеда, поднялась в свою спальню. Кажется, я нашла, нашла — но что мне делать дальше?

В дверь постучали.

— Анна, у вас все в порядке? Кристина сказала, что на вас лица не было. Почему вы так долго? Что Колпацкая? Не заплатила? Прогнала вас? Вы там плачете?

Ах да, я же всем сказала, что еду к Ираиде Михайловне. А про остальное они не знают.

— Входите, Илья Александрович. У меня все в порядке. Колпацкая заплатила, причем неплохо.

— Тогда почему вы вся красная? Снова встречались с Жуковым? Он вам угрожал? Оскорблял? Рассказывайте!

Я на мгновение задумалась. По всему выходило, что кроме Ильи, довериться мне некому. Но поможет ли? Впрочем, какой у меня выбор?

— Илья Александрович, можете ли вы выполнить мою просьбу? Без вопросов, без упреков? Просто сделать то, что мне необходимо?

— Да, — спокойно ответил он.

— А если я попрошу кого-то убить? — удивилась я.

— Убью.

— Даже так?

— У вас доброе сердце, Анна. Вряд ли вы осудите невинного человека на смерть. Так кого нужно убить?

— Никого. Нужно узнать, кто такая Серафима Климовна Пятницкая. Где живет, какая у нее семья. Подсказка — у нее дом на Московской набережной.

— И все?

— Да.

— Насколько срочно?

— Вы же меня знаете, Илья Александрович. Прямо сейчас, конечно.

— Но я могу сначала выпить чаю? — усмехнулся он.

— Только быстро.

— Благодарю за позволение. Ждите. И ради Всевышнего, успокойте дочерей, вы их напугали своим взъерошенным видом.

Пришлось спускаться вниз и разговаривать с Кристиной и Станиславой. Заодно отдала им подарки. Визжали от счастья обе.

— А перчатки вы кому купили, матушка?

Я растерянно хлопнула глазами. Вообще-то Зиновьеву. Но не отдала их. И теперь уж точно не отдам.

— Георгу, — быстро сказала я. — Это подарок для Георга.

— Ах, как славно! А папеньке вы что-то купили?

— Не смогла выбрать, — соврала я. — Он такой сложный человек, на него не угодишь…

— Я буду рад, если вы подарите мне кресло, Анна Васильевна, — громко крикнул Илья из холла. — Какое-нибудь роскошное, в позолоте и бархате!

— Учту ваши пожелания, — кисло пробормотала я.

— Хорошо, если бархат будет темно-зеленым!

— Да-да, как скажете.

Ах, как волнительно! Неужели я нашла своего отца? А даже если и нашла, признает ли он меня? В этом мире нормы морали значительно строже, впрочем, к внебрачным детям общество относится снисходительно. Особенно если эти самые дети уже выросли и не просят никакого внимания.

Я никогда еще с таким нетерпением не ждала возвращения Ильи. Станислава, с удивительной детской интуицией считав мою нервозность, потребовала, чтобы я читала ей книгу. Я напомнила, что она давно умеет читать сама. Она ответила, что у меня получается лучше. И мы решили читать по очереди, но, конечно, я быстро об этом забыла. Книга, кстати, оказалась весьма интересной, несмотря на довольно тяжеловесный язык.

А потом вернулся Илья Александрович.

— Что же, Анна, я узнал все, что вы просили.

— Рассказывайте скорее! Стася, иди наверх в спальню.

— Ну уж нет! У вас от меня секреты?

— У нас с папой взрослые разговоры.

— Вы снова будете кричать и ругаться? Тогда я останусь здесь и проконтролирую ваши взрослые разговоры.

Я закатила глаза и выругалась про себя. Какой упрямый ребенок! Вся в отца!

— Да Бог с тобой. Илья, что вы узнали?

— Серафима Климовна Пятницкая, в девичестве Лебедева, восемьдесят шесть лет, вдова, муж умер четыре года назад тоже в весьма почтенном возрасте. Проживает на Московской Набережной, дом двенадцать в шестикомнатной квартире на втором этаже.

Я нахмурилась. Квартира — это хорошо. Но дом был бы лучше. Вероятно, мой родитель не так богат, как я мечтала.

— У Серафимы Климовны было четверо детей, но сейчас живы только двое, старшая дочь Иоанна, что проживает в Санкт-Петербурге, и младший сын Василий, живущий с матерью. У Василия, в свою очередь, имеется жена Варвара и единственная дочь Наталья. Наталья так же замужем, у нее три дочери и сын. Все они проживают в этой квартире.

— Четыре поколения, — вздохнула я. — Девять человек. Да, понятно теперь, почему такая большая квартира. Что же, этого следовало ожидать.

— А теперь ответьте на мои вопросы, Анна. Василий Степанович — ваш отец?

— Вероятно, — с унылым видом призналась я. — Кем он работает, вы не знаете?

— Портной. Мать его была белошвейкой. Дочь — тоже белошвейка. Покойный Степан Пятницкий слыл знатным шорником, кстати.

— Портной… — моему разочарованию не было предела. — Ну маменька… не могла кого познатнее выбрать! Получается, я — дочка портного, Илья Александрович.

— Не так уж плохо. Но как вы узнали?

Вопрос застал меня врасплох. Действительно, как? Не рассказывать же ему о том, что я из другого мира! Тогда он совершенно точно решит, что я свихнулась. Что я там врала Колпацкой?

— У матери видела газетную вырезку, — наконец, промямлила я. — Давно, в детстве. Там был мужчина… Спрашивала, кто он. Она ответила — мой отец.

— И что же было в той газете?

— Не помню уже. Наверное, что-то важное. Но лицо я запомнила, а статья из памяти совершенно выветрилась.

— Но вы просили найти бабку. Серафиму Климовну. Не отца, — прищурился Илья.

— Ну да. Смешно вышло на самом деле, — я криво улыбнулась. — Я увидела на улице старуху и молодую женщину, и женщина показалась мне похожей на меня. Услышала и имя: Серафима. Редкое имя, запоминающееся. И в той газете что-то про Серафиму было. Вот у меня в голове мозаика и сложилась.

— Чудная у вас логика, Анна Васильевна, — покачал головой Илья. — И почему я вам нисколько не верю?

— Ох! — всплеснула я руками. — Ну хорошо! Хотите правды? Будет вам правда! Но она еще чуднее, честное слово! Мне госпожа Колпацкая нагадала встречу с отцом, вот! Поэтому и сложилась мозаика. Право, это такая глупость, что и рассказывать стыдно! Я ведь ей поверила…

— М-да, — озадаченно крякнул Илья. — Кому расскажи — не поверят. Ну да ладно. Всякое в жизни бывает. Зато мы теперь знаем, в кого вы такая талантливая. Знамо дело — в отца.