Визионер
Шрифт:
– Свобода!
– Истина!
– Любовь!
– Духовный рост!
– Самореализация!
– Вы правы. Это действительно важные ценности. Ещё древние греки считали, что стремление лишь к материальным благам – ничтожная цель, в то время как человек просвещённый, культурный ставит во главу угла озвученные вами ценности. Можем ли мы назвать их совершенными, абсолютными?
– Конечно!
– Это же очевидно!
– А если человек определяет целью своего бытия одну или несколько таких ценностей и неуклонно следует им, можем ли мы назвать такого человека нравственным, добродетельным, благонравным?
– Разумеется. Если кто-то всю жизнь борется за свободу, конечно, он герой.
– Герой… Превосходно. Кто-нибудь из вас слышал о городе Рингим?
– Кажется, там жила и похоронена святая Ашера.
– Всё верно. Легендарная магиня жизни. Семьсот лет назад Рингим славился своими виталистами. Они действительно умели многое. Глава города гордился тем, что его маги способны победить почти все болезни, и вознамерился сделать Рингим самым здоровым местом в мире. Казалось бы, благая цель?
– Похоже на то.
– Он не учёл того, что маги не всесильны. Им подвластны не все недуги. Врождённые увечья, хронические болезни, серьёзные патологии – бороться с ними виталистам было не под силу. И дети с такими отклонениями рождались. Не больше и не меньше, чем в других городах. Но Рингиму они портили статистику, как сказали бы в наше время. Взрослые астматики и диабетики тоже снижали показатели. Что сделал глава? Он собрал всех магов и повелел изгнать неизлечимых больных из города, а новорождённых с отклонениями умерщвлять при появлении на свет.
– И виталисты согласились?
– Видимо, он умел убеждать. Ради высокой цели, ради звания самого здорового города они на это пошли. Ради достижения абсолютной, как вы сказали, ценности, маги жизни стали дарить смерть. Как милосердие.
– А что случилось дальше?
– Через несколько лет там и правда не осталось больных и увечных. Рингим стал процветающим и здоровым городом, пусть это благоденствие и было достигнуто чудовищными методами. А потом в Европу пришла чума… Катилась лавиной по странам, не щадя никого. И жители окрестных и отдалённых городков и деревень, спасаясь от смерти, хлынули в единственное место, которое болезни обходили стороной и в котором целебными считались даже камни улиц. Исход, я полагаю, вам понятен…
«Слишком высокая плотность населения напрямую влияет на распространение инфекций», – вспомнила вдруг Соня то ли цитату из медицинского учебника, то ли фразу из газетной статьи. Вот же вылезет иногда факт из глубин памяти. Какую же страшную историю рассказал лектор.
– Ценности могут стремиться к абсолюту, – продолжил преподаватель. – Но их трактовка, понимание, истолкование зависят от субъекта, носителя. От его нравственных установок. Даже самая благая цель, самая очевидная ценность может принять уродливую форму. И наоборот. Война в широком понимании – антиценность. Но она – важнейший источник информации для учёного-историка, полигон обкатки новейших изобретений для инженера и доблесть для простого солдата, защищающего свою семью и землю. Подумайте об этом. Поразмышляйте о том, что ценно для вас и почему. Ваши работы объёмом не менее трёх тысяч слов я жду на следующем занятии. Используйте труды Платона, Декарта, Канта, Вебера – это самые известные философы, рассуждавшие на эту тему. На этом все свободны. Очередная лекция – в четверг, в это же время.
Слушатели зашумели, собирая вещи и обсуждая занятие. Соня молча засунула исписанный блокнот в сумку и двинулась к выходу. Мысли в голове были смешанные. Вот, значит, какое оно – учение в университете. Ей почему-то казалось, что будет как в гимназии, просто чуть сложнее. Тебе рассказывают факты, а ты просто запоминаешь. А тут совсем по-другому. Надо думать, размышлять, сопоставлять одно с другим, анализировать. Это Соне очень понравилось. В то же время никаких чётких выводов в голове пока не образовалось. Надо, наверное, сходить в библиотеку и взять этого, как его там, Канта. И Вебера. Платон дома есть. Надо перечитать внимательно. А то, кроме «Учения о душе», ничего не вспоминается.
Соня в задумчивости пробиралась среди торопливых студентов, погружённая в свои мысли, когда услышала краем уха:
– Мадемуазель Загорская!
Софья повернулась и с удивлением уставилась на вопрошающего.
– Ой! Здравствуйте! Не ожидала вас здесь увидеть.
– Здравствуйте, Софья. Я иногда читаю здесь лекции по эстетике. Рад видеть вас в добром здравии. – Орест Ганеман мягко улыбнулся.
– Простите, мне так неловко. Вы мне присылали открытки, пока я была в больнице, а я так толком и не ответила и не объяснилась.
– Что вы, не волнуйтесь. Я беспокоился и чувствовал свою вину, когда с вами случилось несчастье. Но теперь вижу, что всё в порядке. Я рад.
– В общем, да. Я так и не вспомнила тот день, но теперь это не важно. Вот, пришла в университет как вольнослушательница.
– На какой факультет?
– На курсы журналистики.
– Это совсем новый курс. Крайне интересный. А вы любознательная барышня, вижу, вам это по душе. Какая была первая лекция?
– Философия. Преподаватель рассказывал нам о ценностях.
– О, дайте угадаю. Он поведал ужасную историю города Рингима?
– Откуда вы знаете?
– Софья, здесь у каждого лектора свой, так сказать, пунктик, который он любит оттачивать на первокурсниках. И как? Получилось? Вы определились со своими ценностями?
– Кхм… Я ещё думаю. Но, наверное, выберу правду. И справедливость.
– Похвальный выбор. Интересно было бы взглянуть на вашу работу.
– А у вас какие главные ценности, Орест Максимович?
– Неожиданный вопрос от студентки. – Ганеман задумался. – Изысканность. Гармония. Без них мир кажется безжизненным, лишённым красок. Люди так несовершенны, что не замечают настоящей красоты.
– Как интересно. Вы на лекциях по эстетике тоже об этом рассказываете?
– В том числе.
– Кажется, у меня в расписании есть и этот предмет.
– Что ж, буду рад видеть вас снова на своих занятиях.
– Я тоже. Ой, мне пора бежать, извините.
– Не задерживаю. Был рад встрече.
– И я! До свидания!
Соня умчалась по коридору на следующую лекцию. Как же неудобно, что лекционные залы на разных этажах и в разных кабинетах! И сколько же тут народу! Хорошо, что попалось хоть одно знакомое лицо. А то вокруг одни нахальные юноши, которые каждый раз что-то говорят в спину и хохочут.
Соня, запыхавшись, влетела в нужную аудиторию и пристроилась на последнем ряду, суетливо доставая из сумки блокнот.
Преподаватель – на этот раз упитанный крепыш с редеющими волосами – вещал:
– Итак, мы определили, что суждение – это форма мышления, в которой что-либо утверждается или отрицается, а умозаключение – это форма мышления, в которой из двух или нескольких суждений вытекает новое суждение, называемое заключением или выводом. Обсудим пример. Суждение номер один: «Ни один офицер не откажется протанцевать с дамой». Суждение номер два: «Ни одна утка не танцует». Оба суждения истинны. Какое умозаключение из них следует?