Чтение онлайн

Нет, на воздушном шаре было не так страшно. Поднимаешься себе спокойно, медленно, панорама внизу постепенно расширяется… Красиво! А тут не видно ничего. Борта высоко, и перегнуться через них Соня не рисковала. Ещё и мотор шумел так, что даже стука сердца не было слышно. А оно трепетало, как пойманная птичка. И коленки дрожали.

Аэроплан снова нырнул в очередную яму и выровнялся. Полина что-то покрутила на приборной панели, щёлкнула тумблером, и двигатель внезапно затих. Подняла большие очки на лоб и повернулась назад:

– Ну всё, прилетели!

– Что случилось? – запаниковала Соня. – Мотор сломался? Кончился бензин? Мы упадём, да?

– Не паникуй, подруга. У меня всё под контролем. Планируем на восходящих тёплых потоках. Несколько минут можно.

– Ты так уже делала? Это безопасно?

– Абсолютно. Да расслабься ты! Я тебе хотела Москву показать с высоты. Смотри, как красиво!

Соня осторожно высунулась из кабинки. Воздух был прохладный и приятный, а вокруг стояла удивительная тишина. Пушистые облака, казалось, были совсем рядом, а внизу расстилался родной и одновременно совсем незнакомый город.

– Ух ты! Какие все маленькие!

Под крылом по улицам ездили крохотные автомобили и двигались совсем игрушечные лошадки. Здания с непривычного ракурса поначалу казались странными, но понемногу Соня начала их узнавать.

– Это же Кремль! И Москва-река. Храм Святого Диоса. Как купола красиво сверкают!

– Я же говорила, тебе понравится.

– Лина, это так чудесно! А мой дом, наверное, отсюда не видно.

– Вряд ли, мы не очень высоко поднялись.

– Всё равно восхитительно. Я не знала, что Москва такая зелёная и громадная. Ты наверное, уже десятки раз это видела.

– А знаешь, не надоедает. Тут настоящая свобода. Чувствуешь?

– Ещё бы!

– Всю жизнь бы тут провела, в небе. Или полетела бы далеко-далеко. В Америку.

– В газетах пишут, что многие пытались, но ни у кого пока не вышло пересечь океан.

– Я бы смогла. Не на этой пташке, конечно. Нужно что-нибудь посерьёзнее.

– Честно, я вообще не понимаю, как летает аэроплан. Он же тяжёлый и деревянный.

– Если быть точной, это биплан. У него два крыла. А как летает? Я бы тебе могла прочитать лекцию про скороподъёмность, обтекаемость, сопротивление воздуха… Но не буду. Считай, что это просто чудо.

– Волшебство. Как магия.

– Лучше. Магию нельзя развить, она с каждым годом слабеет. А техника лишь совершенствуется. Думаю, надо построить свой самолёт. Из алюминия. На деревянном океан точно не перелетишь. А вдруг я буду первой?

– Я бы на это поставила.

– Ну что, готова лететь дальше? Больше не страшно?

– Нет. Готова.

Полина завела мотор, и аэроплан (точнее, биплан) устремился вперёд. Ветер снова бил в лицо, крылья опасно наклонялись на крутых поворотах, но Соня уже не боялась. Здесь, наверху, было легко и свободно. Свежий воздух как будто развеял в голове все беспокойные мысли. О том, как учиться дальше, как договориться с мамой, как вернуть воспоминания, когда же закончится история с Визионером и кто стоит за этим прозвищем. Сейчас это было не важно. Соня подставила лицо ветру и с восторгом разглядывала город.

Уже после полёта она незаметно погладила обтянутое тканью крыло биплана и прошептала ему «спасибо». В каждом настоящем чуде не может не быть души.

Снова оказавшись на земле, Полина деловито вытащила из кармана увесистые часы на толстой цепочке, откинула крышку:

– Так. Репетиция начнётся через полчаса. Мы как раз успеваем.

– Какая репетиция?

– Увидишь. Хочу тебя познакомить кое с кем.

Они приехали к какому-то заброшенному на вид зданию, перед которым валялась облезлая собака и стоял ярко-жёлтый автомобиль.

– Ничему не удивляйся, – предупредила Полина, когда они зашли внутрь.

И Соня постаралась не удивляться. Честно говоря, после высотной панорамы Москвы интерьеры МОСХ (она прочитала вывеску на входе) уже не казались поразительными. Ну, творческий беспорядок, ну, расписанные стены, корова на потолке. В мастерских художников и не такое встречается.

В помещении суетились какие-то люди, среди которых ярко выделялся один мужчина – высокий и мощный, с лысой головой, в оранжевой рубахе. Увидев девушек, он прищёлкнул языком и сообщил с лёгким укором:

– Опаздываешь, птица счастья.

– Залеталась, Володя.

Мужчина звонко чмокнул Полину в щёку и вопросительно взглянул на Соню.

– Подруга. Она посидит, посмотрит, – пояснила Полина.

– Только тихо, – махнул рукой великан. – Всем внимание! По местам! Начинаем! Первый акт!

Соня присела в какое-то невообразимо мохнатое кресло и приготовилась смотреть. Сцены как таковой тут не было, просто пол у разрисованной стены был приподнят. Декораций тоже не наблюдалось.

Уловить сюжет пьесы получилось с трудом. Постановка была, можно сказать, экспериментальной. Критики про такое обычно пишут что-то в духе: «Очень смелое, новаторское решение». Может, с реквизитом и костюмами было бы понятнее. Но сейчас смысл от Сони ускользал.

Кажется, пьеса была посвящена святому Диосу, которого играл тот самый Владимир. Он-то и вносил смятение в действо, поскольку сам выступал одновременно режиссёром. Прерывал других актёров на полуслове, ругался, заставлял повторять текст на разные лады, а частенько и сам входил в роль, показывая, как надо правильно играть. Из-за этого сюжет окончательно уплыл из поля зрения.

Владимир был громкий, резкий, нахальный. Барышням при этом улыбался и отпускал в их адрес шуточки, отчего некоторые девушки краснели и смущались. Полина так откровенно на провокации не поддавалась, но явно была рада вниманию со стороны режиссёра. «Неужели это и есть тот самый мужчина, который ей нравится? – подумала Соня. – Что она в нём нашла? Бесцеремонный, некрасивый. Каким-то обаянием он, пожалуй, обладает. И авторитетом. Вон как все слушаются. Но разве этого достаточно?»

Сонины размышления внезапно прервала очень знакомая барышня, появившаяся на сцене. Соня всмотрелась и вдруг узнала Зину, натурщицу, которая иногда позировала на курсах рисования. Зина, к счастью, сегодня была одета, но в такой откровенный наряд, что, в общем-то, особой разницы не наблюдалось. Соня поняла, что натурщица играет магиню любви Алдону. Та, если верить летописям и статуям, любила открытые платья в греческом стиле. Но не настолько же неприличные!

Подруга, игравшая магиню жизни Ашеру, на сцену так и вышла в лётном костюме, который не сменила после воздушной прогулки. Тёмно-серый, из грубой ткани, рядом с воздушным нарядом Зиночки он смотрелся бы тряпьём, если бы не Полина. Она шла в нём так, словно несла на плечах королевское одеяние. И Соня в очередной раз отметила, сколько же в ней жизненной силы и уверенности в себе.

Владимир с особой благосклонностью смотрел на обеих актрис, а между барышнями явно проскакивали колючие искры ревности. Да, интересный у них тут спектакль.

А потом в пьесе появился человек, которого Соня точно не рассчитывала здесь увидеть. Михаил, Митин сотрудник. Софья чуть не открыла рот от неожиданности, но вовремя спохватилась. Роль у Мишки была совсем маленькая: он меньше минуты пробыл на сцене и успел увидеть Соню, но виду не показал.

Что же получается – этот Владимир тоже замешан в деле Визионера, если Миша тут? А значит, Митя не зря предупреждал Полину? Надо срочно поговорить с сыщиком, узнать, в чём дело. Что, если этот человек и вправду опасен?