Чтение онлайн

— Твоя правда. Ты уже выехал? — спрашиваю я, расслышав на заднем плане гудки машин.

— Уже разворачиваюсь. Никаких проблем.

— Может, заедешь к Флоре на ужин? Мы только что отправили на сковородку десяток бомбетт.

— Однако… ну, если целый десяток…

— Предупреждаю: отказы не принимаются.

— А кто отказывается?

— Ну, что я пропустила? — спрашиваю я Флору, вернувшись в дом.

— Всё. Отвлечешься на минуту — и пропустишь все. Нужно вкладывать сердце в то, что делаешь, а если сердце остановится на минуту, что будет? Если бомбетта подгорит, можно поджарить новую, но если вовремя не признаться в любви, то это будет потруднее исправить.

— Трудно, но ведь не невозможно, — рискую я заметить.

— Кто знает, где проходит граница…

Я утыкаюсь взглядом в бумажку с рецептом.

— Давай, Флора, что делаем дальше?

— Жарим. Первые десять минут бомбетты трогать ни в коем случае нельзя. Они должны оставаться на месте, привыкнуть к сковороде. Только потом их можно перевернуть, но очень осторожно. Смотри…

— Подожди, я запишу…

— Бомбетты не ждут, моя Селена. Мир не стоит на месте, надо поспевать за ним. Запишешь потом. — Она аккуратно переворачивает каждый рулетик. — Вот теперь можем забыть о них минут на двадцать.

— Я пригласила к нам Оронцо.

— О, отлично! — радуется Флора. — Молодец.

Я аккуратно складываю листок с рецептом и убираю в сумку.

— Слушай, Флора, а когда я была маленькой, что ты обо мне думала? Каким видела мое будущее? Какой женщиной меня представляла?

Она поворачивается и тычет в мою сторону лопаточкой.

— Женщиной, которая однажды вернется, чтобы меня обнять.

Прежде чем положить себе еще одну бомбетту, Оронцо вытирает рот салфеткой.

— Мама готовит их по-другому, но эти тоже отменные.

— Дайте-ка и мне кусочек, — откликается Флора, устраиваясь рядом со мной со своим неизменным блюдцем. Кладет себе два рулетика и с явным удовольствием приступает к дегустации.

Как только Оронцо появился на пороге, я поняла, что все уже решила. Теперь можно не думать об этом, и я стараюсь сосредоточиться на еде.

— Так и не скажешь, но в последнее время я совсем мало ем, — говорит Оронцо. — Почти не ем, а все равно толстею.

— Может, это из-за стресса? — предполагаю я. — Слышала про такое в видео какого-то специалиста.

— Может, и так. Я и правда нервничаю. Хочется заняться чем-то более… Не знаю, как объяснить. Я как будто хожу кругами.

— Ох, и не говори!

— Селена помогает мне с мемуарами, — перебивает Флора, явно стараясь перевести разговор в другое русло. — Только послушай: я ведь забыла упомянуть одну важную вещь. Бомбетты были блюдом, которым я встречала моего Марко, когда он приезжал на каникулы, и которым провожала его. — «Мама Бомбетта» — так он меня называл. Именно для них я купила морозильную камеру. В одной семье на севере Италии, где я работала, ее постоянно использовали. Теперь я могла просто наделать бомбетт и положить в морозилку — и они всегда были под рукой, чтобы мой Марко не забывал свою маму. Вы бы видели, как странно на меня смотрели люди! Но я не обращала внимания. Какая мне разница?

Она выглядит грустной. К счастью, у меня есть марципановые фрукты! Я протягиваю ей упаковку из кондитерской Августо, и она сияет, как ребенок Рождественским утром.

— Мне вообще-то нельзя, но… — Флора вынимает блестящее яблочко и надкусывает его, щурясь от удовольствия. — Я не ела их уже много месяцев, моя Селена, — добавляет она, ставя открытый пакет на середину стола.

Оронцо выбирает маленький блестящий манго, я — клубничку. Мы замолкаем, смакуя сладости.

— Кому рюмочку наливки? — наконец предлагает Флора, открывая дверцу буфета.

Оронцо смотрит на часы и резко встает из-за стола.

— Извините, но маме нужна моя помощь, она может запутаться в лекарствах. Мне пора.

— Спасибо, Оронцо, — говорю я, подхожу и обнимаю его.

Он чуть отступает — видно, не ожидал такого. Как и я, впрочем.

— Если что-то будет нужно, пока ты здесь, звони. — Он хлопает меня по плечу.

И я это сделаю. С Оронцо я чувствую себя защищенной, мне с ним легко — настолько, что снова хочется его обнять, но он уже идет к двери, машет нам и исчезает в переулке.

Мне тоже пора возвращаться к Антонио.

— Жду тебя завтра, — говорит Флора, поправляя фартук.

— Хорошо, но к ужину. С утра я собираюсь в одно место… и пока не знаю, во сколько вернусь.

Я умышленно не говорю, что место называется Shanti Eternal, и не упоминаю ни о прошлом, ни о Саверио.

— Хорошо, к ужину. Я пока вспомню еще парочку хороших рецептов, — произносит она и, несмотря на явную усталость, удовлетворенно улыбается.

— Только не забывай об отдыхе, Флора.

Я обнимаю ее и осознаю, что впервые за долгое время провела воскресный вечер в приятной компании.

К дому Антонио я иду не торопясь. Хочу насладиться летним вечером: переулки, фонари, люди за столиками баров и в окнах домов, городок, такой живой даже в этот поздний час… Моя настоящая жизнь где-то далеко, и я снова поступила безрассудно — на этот раз решив остаться здесь. И мне от этого хорошо.

Подойдя к входной двери, я достаю ключи с брелком-луной, потом смотрю вверх, на настоящую. И вижу ее, такую огромную и яркую, на фоне расшитого золотом темного купола неба.

На открытке изображен заполненный народом берег реки, мерцающий огнями бесчисленных факелов.

Пицца, время разложения? Я уменьшаю яркость экрана. Поиск выдает две группы результатов: способы утилизации коробки из-под пиццы и период разложения трупа. Я откладываю телефон: как бы с такими запросами не угодить в полицию.

— Наконец-то настоящая кровать, — сказала я себе час назад, переступив порог комнаты с оранжевыми стенами и найдя ее безупречно чистой: на мебели ни пылинки, простыни отутюжены, на прикроватной тумбочке ночник с абажуром в стиле Людовика какого-то, элегантный графин с водой, стакан с золотым ободком и сборник стихов Джанни Родари. Ох уж этот Антонио! Мне захотелось сказать спасибо, но в доме было тихо и темно, а дверь его спальни была закрыта.