Чтение онлайн

«Битлз»? Мне чудится, будто я вижу вспышку. «Знак свыше?»

— Весь секрет в коммуникации. Именно в нее и следует инвестировать. Даже политики это понимают — в этом мире все работает именно так. Вы меня слушаете?

— Слушаю ли я?

Да, разумеется, слушаю. Я вообще только и делаю, что слушаю. Даже когда то, что он говорит, кажется абсурдом, я продолжаю слушать. Правда, задаюсь вопросом: почему он постоянно говорит «работать», как будто речь о машине, а не о людях?

— Придется подключить стороннее агентство. Оно займется всеми аспектами коммуникации, от социальных сетей до систем бронирования.

— Не могли бы вы назвать сумму инвестиций?

— Я сам обо всем позабочусь. Проведу вас за руку через все сложности, и шаг за шагом мы с вами придем к успеху.

Кажется, я раньше уже это где-то слышала…

— Наша финансовая ситуация довольно плачевна, — признаюсь я. — Прежде всего нужно понять, одобрит ли мне банк еще один кредит.

— Конечно, вам следует все тщательно обдумать. Но помните, что менее чем за год вы сможете вернуть свои инвестиции. Милан — город особенный: он скуп с новичками, но щедр с теми, кто готов рискнуть и доказать свое мастерство. Только представьте, сколько людей начинали с нуля и, следуя верным советам, становились успешными предпринимателями! Иногда нужно достигнуть дна, чтоб оттолкнуться и взмыть к небу.

Мне вспоминаются слова Паоло о жизни как соревновании, о том, что неудачи — это просто часть нашего опыта, а вовсе не препятствие на пути к самореализации.

— Прошу прощения, — говорю я, немного оправившись, — а нам точно нужен мексиканский повар? Разве нельзя оставить нынешнего?

— Если вы о том парне, что сегодня утром открыл мне дверь, то, честно говоря, я бы не взял его даже в качестве подсобного рабочего.

— Ладно. Я сообщу вам о своем решении. Большое спасибо.

— Отлично, спасибо вам. Жду перевода оставшейся суммы за консультацию. А пока, если вы не против, подготовлю смету проекта. Помните: сейчас вы вкладываете десять, а завтра получите сто. Вам следует думать о будущей сотне, а не о сегодняшней десятке. Хорошего дня.

Я завершаю разговор с гнетущим ощущением собственной беспомощности.

Думаю о нынешней десятке — и о тех бесчисленных десятках, которые уже ушли впустую. Сама мысль о превращении ресторана в винный коктейль-бар с уругвайскими закусками и прочими причудами меня парализует. Мексика, Уругвай. Окей, Nuvola недостаточно хорош, но зачем же его низводить до нуля?

А может, неожиданное решение все же заработает.

Если этому человеку удалось раскрутить такие потрясающие заведения, то почему бы ему не вдохнуть жизнь и в мой проект? А если дело пойдет в гору, изменится и моя жизнь. У меня появится настоящая цель, и потом, я смогу думать о себе, а не только о работе. Я могла бы путешествовать… Эта поездка в Апулию меня словно оживляет.

А если не получится? Если это станет очередной ошибкой, новым пунктом в списке моих неудач? Тогда у меня на плечах повиснет уже два кредита, еще больше долгов, и вряд ли я смогу найти силы на новую попытку.

Я захожу на сайт банка и ввожу свои учетные данные, чтобы оплатить услуги консультанта. Возвращаюсь к странице с балансом и вижу, как цифры вспыхивают тревожным красным цветом.

— Так вот оно как — уйти в минус… Вот и все, — шепчу я, будто ставя точку. Только теперь до меня по-настоящему доходит, насколько все плохо. И я рыдаю — горько, безудержно, не вытирая слез, бегущих по щекам.

И вдруг раздается стук в окно. Это женщина из будки охраны.

— С вами все в порядке? — спрашивает она.

Гуру Пурнима, июль 2003 года (мне четырнадцать лет)

Наш двор усеян тысячелировыми банкнотами, разложенными на просушку. Я распахиваю дверь в гостиную — та же картина. Купюры повсюду: на диване, на грубо отесанной столешнице, на разномастных стульях, на полу. Их так много, что некуда наступить. Отовсюду на меня глядят одинаковые лица Марии Монтессори [49] .

— Привет, Селена! — радостно восклицает отец.

Мама, устроившись на единственном свободном стуле и цепляясь пальцами ног за его соломенный край, словно спасаясь от наводнения, увлеченно читает, иногда бросая скептический взгляд на все окружающее.

— Что случилось? — интересуюсь я.

— Случилось так, что в фартуке, который твоя мама купила на рынке…

— Это не фартук, — уточняет она, — а пляжная накидка.

— В общем, она засунула эту накидку в стиральную машину… и оказалось, что в кармане лежал миллион лир! Миллион… тысячелировыми купюрами! — Отец с гордостью потрясает пачкой промокших банкнот. — Как раз на Гуру Пурнима. Ашрам нуждался в этих деньгах — и вот они появились. Попроси Вселенную — и она обязательно ответит. Иногда непостижимым, удивительным образом, но ответ приходит всегда.

— Жаль только, что лиры уже больше года как вышли из обращения, — снова замечает мама.

— На то есть Банк Италии. Сейчас мы их хорошенько просушим, а потом я съезжу в банк, обменяю их на евро и отнесу в ашрам…

— Устала я что-то от твоего ашрама.

— В смысле от моего ашрама?

— Нет, конечно, здесь много хорошего, мы помогаем и поддерживаем друг друга. Я не жалею, что приехала, однако жизнь в общине имеет свои сложности.

— Это не община, а сообщество! — отец возмущен.

Я тоже. Совершенно не понимаю, к чему это мама клонит.

— Девочки взрослеют, им важно познакомиться с реальной жизнью. Не могут же они взрослеть здесь, в полной изоляции от внешнего мира.

Но нам здесь хорошо! Какая еще изоляция? Наоборот, мы включены в сообщество. Ну да — реальная жизнь от нас далека, но это разве не отлично?

— Кроме того, — говорит мама, — я намерена вернуться к преподаванию и заняться своими публикациями.

Отец удивленно распахивает глаза:

— Вообще-то времени для занятий наукой у тебя и так было сколько душе угодно.

— Ты меня не слышишь. Я хочу снова преподавать. Я ни о чем не жалею, я была здесь счастлива, пусть и недолго, но теперь настало время двигаться дальше. Это был чудесный опыт, но с меня хватит.

В каком смысле — хватит? Сердце колотится все быстрее. Сзади появляется Диана — я вижу ее отражение в дверном проеме.

— Девочки, я вас ждала, чтобы сообщить: пора возвращаться в Милан. Я выиграла конкурс [50] и получила приглашение на должность преподавателя в университете.

Эта новость поражает меня как гром среди ясного неба. Я поворачиваюсь к сестре — она потрясена не меньше меня.

— Но ведь ты не участвовала ни в каких конкурсах… — неуверенно произносит отец.

— Участвовала. Просто тебе не говорила. Ты бы все равно не согласился.

Отец сжимает купюры в кулаке. Тонкая струйка воды стекает по его запястью.

— Я приступаю к работе через два месяца, — продолжает мама дрожащим голосом. — И забираю девочек с собой. Мы будем жить в квартире моей матери. Я все устроила… Так что теперь твоя очередь следовать за мной.