Чтение онлайн

— Не шуми, — простонал Свят, тоже хватаясь за голову, массируя виски. — Если это очищение, я готов остаться грязным.

Дарий невесело хмыкнул.

— Согласен.

Брат не стал спрашивать, что привиделось колдуну. Дарий тоже не собирался лезть в чужую душу.

— Полежим еще чуть-чуть? — Вздохнул Свят после очередной неудачной попытки подняться.

— Разве только чуточку.

Подняться все же пришлось. Дарий поймал Свята на том, что тот слишком уж пристально разглядывает свои ладони. Одернет себя, но через некоторое время вновь засмотрится. Дарий выдвинул смелое предположение о том, что в наваждении Святу что-то дали, и он не смог это удержать. Или наоборот, сжал так сильно, что в итоге это что-то сломалось. А может, кто-то просто держал его за руки. Его истинная мечта или проклятие. В любом случае, вряд ли испытание светлого храма далось ему просто. Дарий же гнал мысли о своем.

Нет, колдун не верил, что к нему, в самом деле, приходил дух Данияра. Точнее, не хотел в это верить, пусть и казалось все отчасти реальным. Однако наваждение то было или реальная встреча, в чем Данияр не прав? Дарий отринул свое имя, не сказал его Солю, которому обо всем известно, и испугался его звуков, когда посланник богов решил поиграть во всевидящее сознание. Дарий взял имя своего предшественника, взял на себя его судьбу. Будем честными, он даже не пытался вернуться домой, потому что для Данияра дом — это первый в уезде терем. Но Дарий взял это себе. Ему тоже нелегко пришлось. И он будет защищать то, что получил по велению судьбы, богов, да хоть черта из табакерки. Теперь все это принадлежит ему. И он никому не позволит оспорить сей факт.

Дарий мотнул головой. Сейчас не время распускать нюни. Если от души Данияра в самом деле что-то осталось, он выберется отсюда, покончит с заговором, а потом найдет ее и уничтожит, что больше ни один храм не попытался использовать против него существование истинного хозяина тела.

Свят силился растолкать Злата, который с виду просто спал. По крайней мере, просыпался он натурально, ворчал, а потом вновь закрывал глаза, переворачивался на другой бок и с блаженной улыбкой сопел в обе дырочки. С какой стороны ни посмотри, а не похоже, что его сознание терзало что-то страшное. Вот кому действительно свезло.

Пока Свят боролся с сонливостью среднего брата, Дарий огляделся. Они вновь в зале, уже другом, а может и в том же, учитывая, с какой простотой храм перестраивает свои стены и даже полы. Но на этот раз молодых людей не соблазняли разного рода проходами, а на стене красовался уже не шифр, а вполне читаемое четверостишье, из тонких прорезей букв которого текла вода. На вид самая обычная, только пахла очень приятно, свежо.

— Когда братья твои сбились с пути, к темным людям за помощью ты иди. Свет и тьма идут по жизни в танце, в балансе благо и никак иначе, — прочел Дарий и обернулся к Святу. — Кто у нас темные люди?

— Ты, — съязвил старший, уже тычками в плечо и бок, расталкивая Злата.

— Я серьезно.

— И я, — хихикнул молодой человек. — Но вообще, орден Радоницы. Хотя, я бы к ним не совался.

— Я тоже, — поежился Дарий. Естественно, он читал о единственной разрешенной и уважаемой в мире общине колдунов. Рассказывал о ней и Всеволод, который там побывал, но был выгнан за отсутствие таланта к темным искусствам. Отзывался об ордене старик нелестно, говорил, что там сидят лишь молчаливые снобы, которые имеют власть покорить весь мир, но при этом уткнулись в книги и ничего не делают.

В орден просто так не попасть. Не прийти со словами: «хочу тьмой повелевать». Местные старейшины, которым уже много сотен, а может, и тысяч лет хранят тайны мироздания. И не спешат делиться ими с неофитами. Все и всё в ордене подчиняется строгим правилам. Они ведут жизнь тихих затворников, которые довольствуются малым. Именно поэтому в мире столько отступников, которые чтут темные науки, но не законы.

Будучи созданиями света, гамаюны не способны перенести соприкосновения с тьмой, так что послание на стене вполне логично. Приструнить зарвавшихся птиц может только армия колдунов. В теории, конечно же. Но до ордена не меньше трех месяцев торопливого пути, в котором придется отказывать себе в нормальном отдыхе, а гамаюны ждут уже за стеной. Наверняка, очень злые за то, что люди вошли в их святыню. И разозлятся еще больше, когда поймут, что два их соплеменника уже никогда отсюда не выйдут.

— Так, ладно. Будем считать, что мы очистились, посланию внемли, теперь пора отсюда выбираться, — уперев руки в бока, Дарий зачем-то посмотрел в потолок. — Выпускай нас.

— Какой же чудесный храм, — сладко потянулся Злат, обратив на себя внимание озадаченных братьев, которые были в корне с ним не согласны. — Я еще никогда так хорошо не спал. А если хотите выйти, то просто выпейте воды.

— Откуда знаешь? — Насторожился колдун.

— Храм так сказал, — Злат с искренним удивлением посмотрел на одного брата на другого и аккуратно поинтересовался. — Вы не слышали, что ли?

Свят приложил ладонь ко лбу второго барского сына:

— Нет, наверное, ты все еще спишь.

— Попробовать-то можно, — согласился Дарий и подставил ладони под тонкие, но уверенные ручейки. Свят последовал его примеру. Злат не отставал, только неуместно весело хмыкнул, словно братья совсем еще птенцы, которых он собирается учить летать.

Братья выпили воды. Ничего не произошло. Дарий уже хотел было обругать Злата за неуместную шутку, моргнул, и тут же оказался перед храмом, близ тихо стоящих участников, которым не довелось попасть в святыню. Братья оказались рядом. Злат просто вздохнул, а Свят оглядывался, ища странности. Видимо, тоже боялся пропустить начало битвы.

Главный среди гамаюнов сорвался со смотрового гнезда и спикировал к Дарию, схватив его за грудки когтистыми пальцами.

— Как ты посмел? — Прошипел крылатый, пока его острый клюв замер в опасной близости от лица колдуна. Его алые глаза остановились на темном камне Дария и широко распахнулись. — Ты… ты…

Дарий глубоко вдохнул. Он вновь ощутил тьму. Его кристаллы, без щебета которых парнишка больше не чувствовал себя собой, вновь загомонили в голове. И лишь не менее взволнованный Див смог их приструнить, сообщив, что уже заставляет Соля бежать на поле.

— Колдун, — усмехнувшись, парнишка дунул птице в лицо. Гамаюн поперхнулся собственной слюной, отшатнулся и зашелся кашлем. Малая темная струйка не смогла бы его убить, но показать, что крылатый мучается, что с ними можно и нужно бороться.

Дарий обернулся к людям и закричал так, чтобы его слышали если не все, то большинство собравшихся на поле людей.

— Жители уезда, славные воины Агидель! Этот храм, — Дарий указал на святыню, — сосредоточение истинного света, и он убил гамаюнов, что вошли в него вместе с нами. Перед смертью, желая заслужить прощение, они признались, что крылатый род защитников мира связался с тьмой. С личностью, которая имеет наглость величать себя богом. Именно он погубил ваших детей, именно он пытался посеять меж нами вражду, он уничтожил деревни на границе уезда. Ни лживому божеству, ни гамаюнам, его пособникам, не видать прощения! Боги на нашей стороне! — Дарий торжествующе, зло взглянул на птицу. — Вы отринули служение истинным богам, вы заслуживаете смерти!

Дарий выхватил с пояса кнут, но окутал его не водой, а самой густой тьмой, которую был способен собрать из воздуха. Самую сущность людской обиды, зависти, гнева. Как когда-то давно Дарий сорвал голову с плеч лешачихи, так сегодня он поступил с крылатым созданием. Та, точно пуская, откатилась в сторону. На поле никто не дышал. Колдун спокойно прошел к трофею, поднял обезображенную маской смерти голову и показал ее многочисленной публике смотра.

— Воины и защитники Агидель, поднимитесь и защитите имя своей славной богини! Боги перестали защищать предателей. Птицы смертны! Защитим свои жизни и свои земли!