Чтение онлайн

— Успокойся, — с толикой порицания заявил старик. — Они никогда не подойдут к этой поляне. Побоятся.

Дарий уже хотел было спросить почему, как вдруг земля под ним задрожала, а из-под земли послышался дикий вопль. Парнишка уставился на черные, никем не притоптанные комья перекопанной земли. Злой не то рык, не то вопль повторился.

— Значит, здесь?

Старик кивнул и расправил плечи. Всеволод смотрел в одно место. Прямо в средину поляны. Ничем не примечательную, не отмеченную. Однако Дарию ничего не стоило догадаться, что именно там, если начать копать, можно отыскать дверь в склеп Годимира.

Место, как после пожара, пропиталось гнилью. Здесь было заметно теплее, почти горячее, чем в лесу. Влага оседала на коже, делая ее влажной, противной на ощупь. Дарий расстегнул кафтан и растянул тесьму ворота рубашки. Не спрашивая разрешения, он прошел к центру поляны и посмотрел себе под ноги, точно мог увидеть расположение могилы, место мучения своего мятежного предка.

— Его безумие, исказило это место. Уничтожило. Его злоба прогнала всех, все зверье. Она иссушила жизнь. Если бы я знал, как убить Годимира, то уже непременно это сделал.

— Как вы его заперли? — Дарий чувствовал, как едва подрагивает земля под ногами, словно Годимир все еще бьется в стены своей темницы.

— Это тоже темное чудо. Я ведь уже говорил, что почерпнул способ из книг брата, — Всеволод печально вздохнул. Вид у него был понурый, точно он собирался расплакаться. — Теперь ты понимаешь, почему мне необходима твоя помощь?

Дарий кивнул, а старик продолжил.

— Я должен был тебя сюда привести. Ты должен понять, куда могут завести запретные знания, если бездумно пользоваться всеми их дарами. Пусть увиденное сегодня никогда не сотрется из твоей памяти. Опасайся и перепроверяй все, что тебе говорят и чему учат. Даже я.

Всеволод тоже двинулся к середине поляны. Дарий решил не мешать, отошел в сторону. Наблюдал, как старик присаживается на корточки и закапывается пятерней в черную землю.

— Не все колдуны так сильны, как Годимир. — Смотря в землю, пояснял иссушенный старик. — Он был исключением из многих правил. Но все они опасны, озлоблены и хитры. Когда они узнают о тебе, а узнают определенно, ты небрежен, то попытаются с тобой связаться. Они не попытаются тебя убить, но сделают все, чтобы ты сошел с ума и сам себя сгубил.

За этими словами стояло нечто большее. Что-то такое, чего не рассказал Всеволод о своем брате.

— Вы думаете, у меня получится?

Всеволод медленно поднял голову и прямо посмотрел на парнишку.

— Не вздумай собой возгордиться, твой талант не то, что нужно выставлять напоказ, — серьезнее прежнего заговорил старик, — но я чувствую в тебе ту же силу, что томилась в моем брате. Если и получится, то только у тебя.

— Вы столько живете, почему еще никого не привлекли к этому делу? Сами сказали, на свете много колдунов.

— Чтобы ты там себе ни придумал, а я все еще забочусь о своем роде, — старик вновь опустил голову и принялся гладить землю, точно пытался дотянуться до макушки Годимира, хоть как-то его успокоить. — Посторонний вынес бы эту историю в свет, сильно подорвал репутацию семьи. Начал бы шантажировать Вацлава. И ничем хорошим это закончиться не могло. Ты другое дело. Не секрет, что ты ступил на этот путь ради защиты семьи.

— Откуда такая уверенность? — Прищурился Дарий, мучаясь от нарастающей духоты. Казалось, поставь на черную землю котелок воды и он обязательно закипит.

— Я ведь уже говорил, я наблюдал. И вмешался бы, если бы та простушка с окраины в самом деле навредила тебе и твоим братьям.

— Вы видели, и как я упал в ущелье? — Не на шутку встревожился парнишка.

Старик молчал. Жара давила и на него, заставляя тяжело дышать.

— Да, видел. Ты умер.

Дарий невольно отступил на шаг. Ему в момент стало еще тяжелее здесь находиться. На языке вертелся вполне закономерный вопрос, который Дарий боялся озвучивать. Что еще известно, этому чертову старику?

— Да, это я призвал твою душу обратно. — Всеволод поднялся и с горьким сожалением посмотрел на внука. — Извини меня, я знал, что ты будешь мучиться вопросами, знал, что тебе будет сложно вновь обжиться в теле, которое успел потерять. Ты был хорошим мальчиком, боги призвали бы тебя на вершину дерева, а я вернул тебя в мир, в котором приходится всего бояться и постоянно сражаться за власть, за жизнь, за то, что тебе дорого. Но я должен был. Вацлав не мог потерять никого из вас. Он очень глубоко чувствует, горе убило бы его желание сражаться. Семья могла проиграть не только смотр, но и встать на край погибели.

Дарий прислонился к горячему мертвому дереву без коры и растер лоб пальцами. По всему выходило, что Всеволод понятия не имел о том, чью душу призвал в тело внука. Судя по всему, он не врал, когда говорил, что обделен талантом.

— Что еще вам известно? — Куда злее посмотрел на старика парнишка.

— Боюсь, я правда не знаю, кто охотится за семьями кристалла. Но этот кто-то очень сильный. Мне одному с ним не справиться. Прости выжившего из ума старика, Данияр. Так было надо, — хрипло, горько извинялся Всеволод.

— Так я умру, как только дело будет закончено?

— Что? — Изумился старик. — Нет, я призвал твою душу обратно почти сразу, а вода залечила твои травмы. Ты просто вернулся к жизни, а не стал восставшим.

Дарий, немного успокоившись, кивнул.

— Ты не восставший, не вурдалак. Но ты познакомился со смертью. Пробудил свой талант. И сейчас, как бы жутко это не звучало, и возможно, говорить этого не стоит, но ты очень похож на моего брата, похож на того Годимира, которого еще не захватила злоба.

— Да, говорить такое и правда не стоит, — тяжело вздохнул парнишка. — Вы показали все, что должны были? Я не хочу здесь оставаться.

— Да, я показал и рассказал все, что собирался поведать тебе сегодня. Но прежде чем мы побежим обратно, ты должен сказать, усвоил ли ты урок?

Дарий склонил набок голову, нагло сверля старка взглядом. Чего тот хочет от него услышать? Что парнишка никогда не будет кичиться темными знаниями? Что никогда не перейдет черту? Или Дарий должен понять, что в семье нет частного, есть только общее благо? Должен поблагодарить за спасение своей жизни, должен снять со старика груз вины?