Чтение онлайн

Вынеся валун, лешачиха подошла к Дарию, заинтересовано оглядела его лицо, принюхалась. Парнишка и Всеволод перестали спорить, даже насторожились, не зная, чего ожидать от высокой женщины другого племени.

Она молча обошла их, встала меж стариком и парнишкой, легонько толкнула первого и обняла второго. Очень нежно, трепетно и трогательно. Дарий замер. Всеволод забыл начать возмущаться.

— Все будет хорошо, — прошептала лешачиха, пачкая Дария в земле. Парнишка шокировано посмотрел на лесную девушку и, не придумав ничего лучше, неловко похлопал ее по спине. До плеча бы пришлось тянуться, слишком уж высокой оказалась лешачиха.

— Спасибо…

Лешачиха отняла Дария от своей груди и улыбнулась, слава богине, не показывая зубов. Обернулась к Всеволоду, всем своим видом намекая на возможную расправу, если он скажет лишнего, после чего легко и без страха спрыгнула в яму, продолжив помогать братьям.

Дарий так и остался стоять перепачканным и удивленным. Всеволод хмыкнул и все-таки ушел, в который раз оставив спор незавершенным, а вопросы без нужных ответов.

Отряхнувшись, Дарий тоже собрался отойти от канала. Бой прошедшей ночи оказался тяжелее прежних. И сегодня он собирался подышать кое-какими травами, чтобы уснуть быстрее и глубже, но рядом, едва ли не из-под земли оказался Соль. Со сложенными за спиной руками, он просто шагал рядом, не торопясь начинать разговор. Дарий скосил на него взгляд и тоже ничего не сказал. Признаться, он начал привыкать к эксцентричности союзника.

Лишь когда рядом не оказалось посторонних, Соль раскрыл рот:

— О каких книгах идет речь? Кто этот Годимир? Почему он еще не в лагере? Ему ведь что-то известно, так?

Дарий не знал плакать ему или смеяться. Соль слишком много подслушивал и, скорее всего, передавал полученные сведения остальным бургомистрам. Что ж, было бы глупо думать, что они не совещаются за каким-нибудь дальним дубом.

— Сложно объяснить, думаю, его можно назвать моим дедушкой, но поговорить с ним не получится.

— Почему?

Не хотелось даже представлять нюансы подобной встречи.

— Сперва придется его спасать.

— Мы поможем, — слишком быстро согласился бургомистр.

Дарий вздохнул. Он знал, если не дать лешему четкого ответа, тот не уйдет.

— Я подумаю.

— Если дело во Всеволоде, мы возьмем его на себя.

Дарий остановился и медленно обернулся к бургомистру, который почти в точности повторил движения парнишки.

— Не стоит ему вредить. Он не желает никому зла.

— Вредить? — Изогнул черную бровь леший. — Такое мы тоже можем.

Дарий выставил ладонь, не давая ходу этим сомнительным размышлениям.

— Сперва сосредоточимся на канале.

Соль не торопился с ответом, но, в конце концов, пожав плечами, смирился.

— Как скажешь, человек. Но если у тебя есть способ сохранить жизнь моему племени, а ты тянешь по какой-то нелепой человеческой причине, не будет тебе прощения. Я лично вырву твое сердце, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.

Дарий прищурился. И все же кивнул.

Вацлав плеснул на лицо студеной, колодезной воды и счастливо рыкнул. Начало дня радовало легкой прохладой. Хозяин уезда все никак не мог надышаться ее сладостью. Проходящие рядом работники приветливо кивали и продолжали заниматься делами. Несмотря на все случившееся, во дворе царила привычная атмосфера. Люди просто работали, беспокоясь в первую очередь о пропитании. Заботы господ их не волнуют. Не волнуют их и лица знати. Обязанности работников не изменятся, если дом потеряет звание первого в уезде. По крайней мере, они так думают. Знай они, чем это все на деле грозит, вряд ли бы кто-то сейчас спокойно чистил конюшни или стирал белье.

Ладонью смахнув с широкого лица капли воды, хозяин уезда выставил локти, повернулся в одну сторону, затем в другую и губы против воли растянулись в широкой улыбке. Он никогда не жаловался на здоровье, но сейчас из него разве что не била энергия. Он точно в свои шестнадцать вернулся. Дайте ему меч и проверьте.

Не торопясь возвращаться в дом к делам, Вацлав решил прогуляться по двору. Кто бы посмел отказать ему в этом маленьком удовольствии. Мужчина чинно, неспешно шагал по вытоптанной тропе, новым, необычайно острым зрением разглядывая людей. До его ушей доносились обрывки их не особенно содержательных разговоров.

Люди переживали о запасах на зиму, о том, что после праздника Жизни потребуется выйти на поля и хорошенько постараться, чтобы собрать и подготовить зерно. Кто-то ждал ярмарки в столице, собираясь купить там новую корову или цыплят.

На лице Вацлава играла легкая улыбка. Он многим бы пожертвовал, чтобы сохранить этот мирный образ жизни, где достаточно потрудиться руками, чтобы хорошо поесть. С той стороны забора жужжали пчелы маленькой пасеки. Вацлав замедлил шаг и прикрыл глаза. Именно желание прислушаться к остальным звукам размеренного утра позволило ему уловить обрывки куда более важного разговора.

Вацлав открыл глаза и, обернувшись, посмотрел через плечо. Голоса доносились из высоко расположенного окна угловой комнаты. В этой части дома проживали некоторые работники, чье присутствие требовалось в барской вотчине едва ли не на постоянной основе. Никого не окрикивая, хозяин уезда прошел к дому и встал под окном.

— Один раз я стала свидетелем его необычного приступа, но в комнате не лежало ничего необычного, что бросилось бы мне в глаза, — Вацлав узнал голос молодой лекарки.

— Мне ведь не показалось, в последнее время вы стали ближе друг к другу? — а вот это спросил Святослав. Вацлав без труда представил его сложенные на груди руки и пристальный, чуточку надменный взгляд. Пусть потом не удивляется более грубой перевязке, когда собьет руку в очередной тренировке.

Зара не торопилась с ответом. Вацлав изогнул бровь. Признаться, он тоже это заметил. Что ж, Данияр еще совсем молодой, а тут такая умелая девица. Странно, что он не заинтересовался ей раньше. Когда все наладится, возможно, Вацлав рассмотрит существование этого союза.

— В последнее время он стал чаще раниться, и я выполняла свои прямые обязанности, так что, прошу вас, оставить свои сомнительные домыслы при себе, — язвительно парировала лекарка, вызвав легкую улыбку на губах хозяина уезда.

— Дело ведь не в этом, — вздохнул Злат, — ты, правда, не заметила за ним ничего странного?

И вновь тишина.

— Он стал более уверенным в себе, изменился и его нрав. Больше я не заметила. Если хотите узнать, знала ли я о его увлечении темными искусствами, то нет, не знала. Ни что на это не намекало. Кроме того, темные практики портят кровь и замедляют процесс заживления, у молодого барина ничего такого не наблюдалось, — строго по делу рассуждала лекарка, да только Вацлав, как более опытный мужчина, чувствовал в речи девушки толику обвинения и защиты. По всему выходило, что Данияр ей все-таки не чужой. Как жаль, что в деревне у нее только мать, никакого приданного не получить. Хотя, она сама себе приданное. С ее возвращением из столицы, в деревне не умерла ни одна баба на сносях.