Чтение онлайн

— Да, господин граф, — продолжала я, — я беспокоюсь за вашу дочь. Как вы думаете, почему она это сделала?

— Она, несомненно, это объяснит.

— Как она может? Она сама этого не знает. Она пережила суровое испытание.

Мне показалось, или он действительно немного насторожился?

— О каком испытании вы говорите? — спросил он.

— Я имею в виду... смерть ее матери.

Взгляд его был жестким, беспощадным, надменным.

— Это было несколько лет назад.

— Но это она нашла ее мертвой.

— Я вижу, вы хорошо осведомлены о семейной истории.

Я резко поднялась. И шагнула к нему. Он тоже немедленно встал — он был значительно выше меня, хотя и мой рост не маленький — и смотрел на меня сверху вниз. Я пыталась понять выражение его глубоко посаженных глаз.

— Она одинока, — сказала я. — Неужели вы этого не видите? Пожалуйста, не будьте с ней так суровы. Если бы вы были добрее к ней... Если бы только...

Он больше не смотрел на меня; на его лице появилось утомленное выражение.

— Но, мадемуазель Лоусон, — сказал он,-я считал, что вы приехали реставрировать наши картины, а не наши души.

Я поняла, что проиграла.

— Извините. Мне не следовало приходить. Мне следовало знать, что это бесполезно.

Он пошел к двери, открыл ее, и когда я выходила, слегка поклонился.

Я вернулась в свою комнату, недоумевая, как я решилась на этот поступок.

На следующее утро, как обычно, я пошла в галерею, ожидая вызова графа, потому что была уверена, что такое вмешательство в его дела не останется безнаказанным. Ночью я часто просыпалась и вспоминала эту сцену, искажая ее в своем воспаленном воображении до такой степени, что казалось, будто сам дьявол сидел в кресле напротив и смотрел на меня из-под тяжелых век.

Обед принесли, как обычно. Пока я ела, пришла Нуну. Она выглядела очень старой и усталой, и я догадалась, что она не спала этой ночью.

— Господин граф все утро провел в классной комнате, — выпалила она — Ума не приложу, что это значит. Он просмотрел все ее тетради и задавал разные вопросы. Бедная Женевьева почти в истерике от ужаса, — она с испугом посмотрела на меня и добавила — Это так не похоже на него. Но он спрашивал и одно, и другое, и третье, и сказал, что она ничего не знает. Бедная мадемуазель Дюбуа в полуобморочном состоянии.

— Несомненно, он понял, что пора обратить внимание на свою дочь.

— Я не знаю, что это значит, мисс. Я хотела бы знать. Я пошла на прогулку, выбрав дорогу, которая не вела ни к дому Бастидов, ни в городок. У меня не было желания никого видеть; просто хотелось побыть одной, чтобы подумать о Женевьеве и ее отце.

Когда я вернулась в замок, Нуну ждала меня в моей комнате.

— Мадемуазель Дюбуа уехала, — объявила она.

— Что? — вскричала я.

— Господин граф просто выдал ей жалованье вместо предупреждения об увольнении.

Я была потрясена:

— О... бедняжка! Куда она поедет? По-моему, это так... жестоко.

— Граф быстро принимает решения, — сказала Нуну, — а затем действует.

— Видимо, теперь будет новая гувернантка.

— Я не знаю, что будет, мисс.

— А Женевьева, что она?

— Она никогда не уважала мадемуазель Дюбуа... и по правде говоря, я тоже. Но все же она боится.

После ухода Нуну я сидела в своей комнате и пыталась представить, что за этим последует. И что станет со мной? Он не мог сказать, что я не справляюсь с работой. Реставрация продвигается весьма удовлетворительно, но случается так, что увольняют за другие грехи. В первую очередь, за дерзость. А я осмелилась вызвать его в его собственную библиотеку, чтобы покритиковать его за обращение с дочерью. Теперь, когда я обрела спокойствие духа, я была вынуждена признать, что граф вправе отказаться от моих услуг. Что касается картин, то он вполне может найти мне замену. Одним словом, я вовсе не была незаменимой.

И потом, конечно, это происшествие с платьем. Я была пострадавшей стороной, но каждый раз при виде меня он будет вспоминать о поступке своей дочери и о том, что я слишком глубоко проникла в семейные тайны.

Женевьева пришла в мою комнату и угрюмо произнесла слова извинения, которое, я знала, было неискренним. Я была слишком подавлена, чтобы беседовать с ней.

Когда я складывала свои вещи перед сном, я захотела найти злополучное платье, которое бросила в гардероб, но его там не оказалось. Я удивилась и подумала, что его, вероятно, забрала Женевьева, но решила об этом умолчать.

Я работала в галерее, когда за мной прислали.

— Господин граф ожидает вас в библиотеке, мадемуазель Лоусон.

— Очень хорошо, — сказала я. — Я приду через несколько минут.

Я задумчиво посмотрела на кисть, которой работала. Теперь моя очередь, подумала я.

Дверь закрылась, и я дала себе несколько секунд на то, чтобы успокоиться. Что бы ни происходило, я должна изображать равнодушие. Во всяком случае, у него нет повода упрекнуть меня в некомпетентности.

Я собралась с духом и направилась в библиотеку. Руки я засунула в карманы коричневого халата, что был на мне, опасаясь, что они будут дрожать и выдадут мое волнение. Сердце мое бешено колотилось и это, несомненно, было заметно. Мне оставалось только радоваться, что моя упругая матовая кожа не имела обыкновения краснеть, однако глаза, видимо, блестели больше обычного.

Я шла нарочито неспешно. Приблизившись к двери, я провела рукой по волосам и вспомнила, что они, наверное, растрепаны, как это часто бывало во время работы. Что ж, тем лучше. Я не хотела, чтобы он подумал, что я готовилась к этому разговору.

Я постучала в дверь.

— Войдите, пожалуйста. — Как ни странно, голос был мягким, обволакивающим, но я была начеку.

— А, это вы, мадемуазель Лоусон.

Он внимательно смотрел на меня, на губах его играла лукавая улыбка. Что у него на уме?

— Пожалуйста, садитесь.

Он подвел меня к стулу напротив окна и усадил так, что свет падал прямо мне в лицо, а сам сел в тени. Такое преимущество было несправедливым.

— Во время нашей последней встречи вы любезно выразили интерес к моей дочери, — сказал он.

— Она меня действительно очень беспокоит.

— Вы очень добры, особенно принимая во внимание, что вы приехали сюда реставрировать картины. Казалось бы, у вас не так много времени, чтобы заниматься тем, что не касается вашей работы.

Так вот, что он имел в виду: я работаю недостаточно быстро. Итак, мной недовольны. Сегодня после обеда я уеду из замка так же, как вчера уехала бедная мадемуазель Дюбуа.

Я была ужасно угнетена. Я должна уехать — это невыносимо. Я буду еще несчастнее, чем когда-либо в жизни. Я никогда не забуду замок. Воспоминания будут терзать меня всю мою жизнь. Я так хотела узнать правду о замке... о самом графе — действительно ли он такое чудовище, каким представлялся людям. Всегда ли он был таким, как сейчас? И если нет, что сделало его таким?