Чтение онлайн

– Чай?

– Да, сегодня просто чай.

Пока Зотов проделывал зарядку для челюстей, Костя деловито продолжал подбирать какую-то неспешную мелодию.

– Кошта, фы ноты жнаежь?
– поинтересовался у него Зотов.

– Есть немного.

– - А математическое выражение гармоник?
– проглотив кусок, продолжил тешить своё любопытство Зотов.

– Не без этого, - политех же не зря осилил. Гармонию алгеброй поверить местами в состоянии

– А подскажи тогда, как до-ре-ми в частотном ряду трактуются?

– Легко! Единица, восемь девятых, четыре пятых. А что?

– Один, девять, пять в знаменателе... Да так... А как же тогда колокольчик звучит в её волосах?

– Колокольчик в её волосах?... Колокольчик звучит, приблизительно, так: две третьих в четвёртой степени умножить на четыре третьих также в четвёртой.

– Замысловато звенит...

– Дима, ты всегда с самого утра мозги впрягать любишь?

– Да, нет... Это так, - чего-то навеяло.

– Лучше, Дима, послушай. Я тут, пока ты воевал, набросал кое-что.

И Костя, продолжая перебирать струны, неожиданно запел в микрофон, спускающийся откуда-то сверху на перекрученном шнуре.

Из колонок, разбросанных по углам, донёсся его, по-шамански вкрадчивый, голос:

Век прошёл, в котором

из веры в веру нас обращали.

Но в тридцать три

уже не меняют привычек.

Метёлкой ударник

пройдётся нежно по чарли.

Сыпучий саунд

проникнет в тысячи нычек.

Второе пришествие

миссия проникновения.

(Текила латиносу,

но самураю - саке).

А хрупкая бабочка

через одно мгновение

Кровавая каша

на лобовом стекле...

Зотов вздрогнул. Он изучающим взглядом посмотрел на Костю, который продолжал наигрывать проигрыш.

В тексте песни угадывался знак чего-то, что уже произошло в прошлом или должно произойти в будущем.

А может, это только так казалось, что произошло или произойдёт. Но уж больно как-то качественно и добротно казалось...

Настойчиво завертелся в голове Зотова поцарапанный диск, насажанный на стальной штык какого-то нешуточного совпадения.

– Ты чего?
– ткнувшись в стекло его взгляда, насторожился Костя. Он отбросил медиатор и напоследок, на автопилоте, шершавым пальцем ласково потеребил (как тот самый нежный женский бугорок) первую струну на немыслимо глубоком аккорде, после чего гитара, протяжно и сладко простонав, затихла.

– Матрица дала сбой.

– Какая матрица?

– Та самая.

– "Той самой" матрицы нет. То Самое Место есть... Другие матрицы есть, а вот "той самой" матрицы нет.

Здесь автор должен честно предупредить, что далее, до слов Зотова: "Костя, где здесь у тебя телефон?", идёт кусок текста, который никакого отношения ни к развитию сюжета, ни к раскрытию образа заглавного героя не имеет; и который сам бы автор ни за какие коврижки читать не стал; и который вообще не понятно каким образом (видимо, по халатности редактора) оказался не стёртым; и который Минздрав рекомендует, не задумываясь, пропустить.

– Какая, говоришь, есть?

– Не какая, а какие.

– Какие?

– Есть Scattering Matrix, и есть Holographic Matrix, других не знаю.

– Да? А эти две, что означают?

– Непременно знать хочешь?

– Почему бы и нет?

– Нет, ты что?
– всегда любишь, Дима, по утру мозги напрячь. Это что у тебя, - такой своеобразный интеллектуальный опохмел, что ли?

– Не издевайся, но объясни... Никуда не торопишься?

– Да ради Бога! Пожалуйста, сегодня воскресенье - законный выходной. Святое дело... Семья ещё спит... Да только к чему тебе это? Искренне не понимаю. А?... Чего смотришь странно?... Ну, ладно-ладно, так и быть... Ты, вижу, человек не без начального образования - может, и поймёшь чего.

– В лоб хочешь?

– Ну, хорошо. Сначала об S-матрице... Есть, Димыч, такие штуки - элементарные частицы, из которых наш мир построен; они взаимодействуют друг с другом, как ханурики в пивной "На дне", что в Марьиной Роще, то есть, взаимодействуют хаотично. Ну и, что вполне естественно, реагируют друг на друга. В смысле частицы, хотя ханурики тоже, наверное. Второй сигнальной...

– Стой. Ты сейчас вот... Ты о частицах сказал, а у меня перед глазами бабочки... Знаешь, поэт Аронзон называл бабочек неба лёгкими кусочками, которые всем своим бесчисленным множеством образуют тело Бытия...

– Он не ошибся бы, если всё это сказал и об элементарных частицах. Мне продолжать?

– Конечно! Прости...

– Ну, так вот, набор вероятностей для всех возможных реакций с участием элементарных частиц, физик Гейзенберг - был такой - решил в сорок третьем году свести в единую матрицу. Немец этот, Вернер Гейзенберг, будучи мужчиной продвинутым, считал наш мир не миром объектов, а сложным переплетением событий, в котором различные взаимодействия могут чередоваться друг с другом, накладываться друг на друга, определяя, таким образом, текстуру целого. Отсюда и главная фишка теории его S-матрицы: перенос акцента с объектов на события. Въезжаешь, Дима?

– Пока не очень. Ну, собрали все реакции в таблицу. А зачем?

– Собрали не реакции, а их вероятности. Собрали для того, чтобы над ними помозговать. И вокруг этого дела целую теорию развели, главная цель которой заключается в том, чтобы свести структуру особенностей S-матрицы к трём общим принципам. Всего к трём, - но их, возможно, будет достаточно для исчерпывающего описания всех свойств S-матрицы, а значит и всех свойств элементарных частиц. Другими словами, для описания всего Сущего... Представляешь масштаб задачи?! То-то... Хочешь, Димыч, эти три принципа узнать?

– Не знаю зачем, но хочу.

– Сто баксов с тебя за ван вей тикет... Значит, первый принцип, Димыч, следствие теории относительности; и он гласит, что вероятности реакций элементарных частиц не зависят от расположения в пространстве и времени экспериментального оборудования и того худосочного очкарика, который его использует. Это ясно?

– Да, - это я понимаю. И что-то вспоминаю из общего курса...

– Давай, давай - напрягайся! Второй принцип - следствие квантовой теории; и он гласит, что исход той или иной реакции можно предсказать только в терминах теории вероятностей.