Чтение онлайн

— Да. Нам обоим нужно… проветриться, — улыбаюсь я криво. — И вообще, до конца пари ещё две недели. Не можем же мы реально сидеть взаперти так долго.

Он отстраняется, проводит рукой по лицу.

— Жень, может, останешься? Переждём здесь, я буду себя контролировать. Обещаю. — Он смотрит с такой надеждой, что сердце сжимается. — Зато никто не будет мешать, никто не будет ломать наши планы, никто не будет строить козни. Просто мы вдвоём. Никаких Алён, никаких истеричных баб в моём кабинете.

Я качаю головой, касаясь пальцами его щеки.

— Это не выход.

— Жень. — Он перехватывает мою руку, прижимает к своей щеке, закрывая глаза на секунду. — Я хочу, чтобы ты мне поверила. Хочу, чтобы ты понимала — я не смотрю ни на кого больше. Только на тебя. Ты свела меня с ума. Полностью, безвозвратно. Ты — единственная, кто мне нужен.

Он укладывает руки мне на щёки, большие пальцы гладят скулы, и заглядывает прямо в глаза. Так глубоко, что, кажется, видит самую душу. Моё сердце подпрыгивает в груди и замирает. Какой же он… потрясающий, блин.

— Я тебе верю, Кирилл. Правда. Всё, что произошло вчера… я поняла. Я знаю, что это была подстава. Но прятаться — это несерьёзно. Мы переживём эти две недели.

Он хочет возразить, но я прижимаю палец к его губам.

— Но работа… для тебя это важно. Ты создал эту компанию, ты вложил в неё душу. Ты не можешь бросить бизнес из-за меня. Я не позволю. Я не хочу быть той, из-за которой у тебя всё рухнет.

Он смотрит на меня долго, изучающе. Потом его лицо смягчается, и в уголках губ появляется тёплая улыбка.

— Ты чудо, Жукова. Ты это знаешь?

Я смущённо отвожу взгляд.

— Ну… иногда.

— Каждый день, — поправляет он серьёзно. — Каждый день, что я тебя знаю.

От этих слов внутри разливается такое тепло, что, кажется, можно обогреть всю квартиру.

— Ладно. Поедем на работу, — вздыхает он, сдаваясь. — Но сначала позавтракаем. Зря я что ли старался? Яичница стынет, бекон остывает, а мои кулинарные подвиги остаются без должного внимания.

Я прыскаю со смеху и киваю. Он помогает мне спрыгнуть со столешницы — и на секунду наши тела снова соприкасаются, заставляя забыть, как дышать. Но он быстро отпускает, явно понимая, что ещё секунда — и мы никуда не поедем.

Мы садимся за стол, как самая обычная пара самым обычным утром. Я в его футболке, он в домашней одежде, за окном медленно светлеет небо. Яичница действительно божественная — с хрустящим беконом, помидорами черри и зеленью. Кофе идеальный. Фрукты свежие.

Только между нами всё ещё искрит, и его взгляд, когда он смотрит, как я ем, обещает, что две недели будут тем ещё испытанием для нас двоих.

Но мы же справимся?

Парковка перед офисом кажется мне полем боя. Я смотрю на стеклянные двери, за которыми кипит обычная офисная жизнь, и чувствую, как внутри всё сжимается. Там — Катя, Петька с его длинным языком, наглая Алёна и ещё полсотни любопытных глаз, готовых просверлить во мне дыру.

— Готова? — спрашивает Кирилл, выключая двигатель.

Его голос звучит спокойно, но я чувствую напряжение. Он тоже переживает. За наши отношения, за то, чтобы мы не сломались под гнётом внешних обстоятельств. Но мы ведь готовы? Правда?

Всё переживём.

— Нет, — честно признаюсь я. — Но выбора особо нет.

Он берёт мою руку, переплетает пальцы с моими. Я бросаю на него взгляд, и внутри меня разливается тепло. В его глазах столько нежности, что утонуть можно. И хочется ведь.

— Выбор есть всегда. Мы можем развернуться и уехать обратно. Ко мне. В мою квартиру. Никто не увидит, не осудит…

— Кирилл, — обрываю его и улыбаюсь. — Мы уже это обсуждали.

— Я помню, — вздыхает он. — Просто проверяю, не передумала ли ты.

— Не передумала. Пошли.

Мы входим в офис вместе. Его рука лежит на моей пояснице, показывая всем кругом, что мы теперь пара. И это замечают все. Сразу.

Разговоры у кулера затихают на полуслове. Головы поворачиваются, как по команде. Десятки взглядов впиваются в нас. Кто-то смотрит с любопытством, кто-то с плохо скрываемой злобой, кто-то с завистью.

Катя стоит у своего стола с чашкой в руках. Её лицо становится каменным, но я вижу, как белеют костяшки пальцев, сжимающих керамику. Наверное, после вчерашнего скандала она думала, что мы с Шереметьевым расстались. И вот сюрприз.

Надо держаться. Надо показать, что нас ничего не колышет. Что никакие сплетни не испортят то, что зародилось между мной и боссом. И ничья специальная подрывная деятельность нас не разлучит.

Я выпрямляю спину и налепляю на лицо покер-фейс. Лучшая защита — никаких эмоций. Я профессионал. Я просто иду на своё рабочее место. Всё нормально.

Но Кирилл, кажется, решил, что хватит прятаться.

Он останавливается прямо посреди открытого пространства, посреди этого моря осуждающих взглядов, и поворачивает меня к себе. Его руки ложатся на мои плечи, он наклоняется и целует меня в щёку. Медленно, нежно. Прямо на глазах у всего офиса.

Я замираю. Щёки вспыхивают пожаром.

— Кирилл, — шиплю я еле слышно.

— Что? — спрашивает он и улыбается своей наглой, обезоруживающей улыбкой, против которой я и слова сказать не могу. — Я же теперь могу. Ты сама разрешила тебя целовать. Небольшое послабление в нашем споре.

И прежде чем я успеваю ответить, он берёт мою руку и подносит к губам. Целует пальцы. Один за другим. Медленно. Не отрывая от меня взгляда.

В офисе раздаётся чей-то приглушённый вздох. Кажется, Петька.

— Ты с ума сошёл, — выдыхаю я, но внутри всё поёт.

Потому что это так… открыто. Так честно. Так бесстрашно.

Он всё решил. И он не боится показывать остальным, что его выбор остановился на мне. Что я не просто короткая интрижка для него, я — это серьёзно.

— Сошёл, — соглашается он. — Но тебе это нравится.

Мы идём дальше. Только теперь он переплетает наши пальцы, и с невозмутимым видом ведёт меня к своему кабинету. В приёмной никого нет. Здесь он позволяет себе ещё большую вольность.