Чтение онлайн

Однако Лопахин в спектакле Валерия Бильченко вовсе не толстокожий мужик. Петя Трофимов не случайно говорит ему: «Как никак всё-таки я тебя люблю. У тебя тонкие, нежные пальцы, как у артиста, у тебя тонкая, нежная душа…». Такой Лопахин начинает догадываться, что, хотя усадьба и вишнёвый сад им куплены, но остаётся в Раневской, этой аристократке духа, нечто, что деньгами не измеряется, что в деньги непереводимо. У Лопахина, купца с русской ментальностью, рождается искреннее чувство вины: «Отчего же, отчего вы меня не послушали? Бедная, хорошая, не вернёшь теперь. О, скорее бы всё это прошло, скорее бы изменилась как-нибудь наша нескладная, несчастливая жизнь».

Лопахин видит, как мучительно горько плачет Раневская, как долго они с братом прощаются со своим родовым гнездом, как они, сразу постаревшие, медленно бредут от дома в полумраке, поддерживая друг друга, словно уходя в небытие… Лопахин начинает остро осознавать, что он, хотя и не стремился к этому (обстоятельства так неумолимо сложились), всё же прямо причастен к обездоленности очень дорогого ему человека…

И тут вступает в силу закон драмы о ружье в последнем акте.

Такова авторская концепция Валерия Бильченко в спектакле «Выстрел в осеннем саду». К сожалению, талантливому режиссёру не нашлось места в киевских театрах. Он уехал искать работу в Германии.

Театр «Современник» приехал в Америку второй раз. Осенью 1996 года труппа показала на Бродвее чеховских «Трёх сестёр» и «Крутой маршрут» Е. Гинзбург, а также спектакль «Пигмалион» Б. Шоу в Атлантик-Сити. Если вдуматься в культурно-социологический аспект этих гастролей, он огромен.

Конечно, чтобы гастроли состоялись, потребовалась неуёмная энергия нью-йоркских продюсеров, но не только. Нужно было, чтобы судьбы театров перестали решать идеологические отделы КПСС, чтобы репертуар гастролирующих театров не подлежал жёсткому диктату Министерства культуры, чтобы КГБ перестало делить актёров на «выездных» и «невыездных», чтобы эстетические критерии наконец-то возобладали над политическими. Сами же российские актёры теперь могут подписывать контракты с зарубежными театрами и свободно гастролировать, как это было всегда свойственно их ремеслу.

Панченко И., Гамарник К. «Вишнёвый сад» на осеннем Бродвее.

Берег – 1998 – 29 января – 4 февраля.

Как воплотить поэтические строки на сцене? Как найти сценический эквивалент чеканному ритму стихотворных строф? Превращение поэмы в театральный спектакль является сложнейшей задачей. Режиссёр, хореограф, сценограф и актеры театра «Синетик» (Synetic Theater, название которого составлено из соединения трех слов – «synergy», «cinema» и «kinetic») блестяще справляются с этой задачей.

Сезон 2003-2004 гг. в театре «Синетик» открылся притчей о бунтаре, восставшем против законов своего рода – спектаклем «Гость и хозяин» по мотивам поэмы великого грузинского поэта Важи Пшавелы.

…Двое воинов из враждующих племен целятся друг в друга из ружей. Оба они устали и измучены. Кажется, сейчас прогремят их выстрелы и оба воина падут. Но вот они медленно, не сводя друг с друга настороженного взгляда, опускают ружья и припадают к ручью, чтобы утолить жажду. Это простое действие словно разряжает атмосферу напряжённости. Каждый из них уже более не желает смерти своего врага, они забыли об оружии и поглядывают друг на друга почти с сочувствием и пониманием. Но закон кровной вражды неумолим, он не допускает дружбы между врагами. С разных сторон звучат два выстрела, и оба воина падают замертво. Только пугливый олень (эту роль грациозно исполняет Кэтрин Гаста) бродит в горах, окутанных густым туманом…

Так в сцене пролога режиссёр Паата Цикуришвили задает камертон спектакля – в величественных кавказск их горах, с их природным миром удивительной красоты, из века в век продолжается кровавая распря между христианами и мусульманами, и несть ей конца и края.

Контраст между одухотворённой красотой природы и живущими в горах людьми, не внемлющими её молчаливой таинственной мудрости, составляет содержание творчества певца гор Пшавелы.

Важа Пшавела – литературный псевдоним грузинского поэта Луки Павловича Разикашвили (1861-1915). Перу Важи Пшавелы принадлежат прекрасные стихи и колоритные поэмы о жизни горцев Кавказа («Гость и хозяин», 1893; «Змееед», 1901; а также рассказы и драма «Отверженный», 1894). В своих произведениях автор философски переосмыслял образы грузинской мифологии и фольклора. Пшавеле принадлежит также ряд этнографических статей, рассказывающих о жизни древних кавказских народов: пшавов и хевсуров.

Сам Важа Пшавела так сформулировал своё писательское кредо: «Главную душу сынов земли, на мой взгляд, составляет сама жизнь, добро и зло в ней. А писатель, поскольку он отражает жизнь, обязательно должен вращаться в её гуще. Все его чувства и мысли, из самой жизни проистекающие, самой жизнью рождённые, должны кружиться вокруг этой жизни. Без этого литература – пустой, бесцельный, никому непонятный звук».

Важа Пшавела похоронен в Пантеоне грузинских писателей и общественных деятелей, который находится на полпути к священной горе Мтацминда, нависающей с запада над Тбилиси. Над его могилой установлена необработанная каменная глыба, привезённая из его родного селения. Имя поэта было присвоено одному из тбилисских проспектов.

Рождению мировой славы Важи Пшавелы содействовал знаменитый грузинский кинорежиссёр Тенгиз Абуладзе. В 1967 году он снял фильм «Мольба» по мотивам поэм Пшавелы. Этот фильм открыл эпическую трилогию режиссёра (вслед за «Мольбой» появились фильмы-притчи «Древо желания» и «Покаяние»). В фильме «Мольба» Абуладзе, используя сугубо национальные сюжеты поэм Пшавелы, вслед за поэтом перевёл разговор в русло общечеловеческих ценностей.

Русскоязычные читатели знают Пшавелу по прекрасным переводам лучших российских поэтов. Арсений Тарковский перевёл сотни стихотворений грузинского поэта, Николай Заболоцкий осуществил перевод его поэм, в том числе, поэмы «Гость и хозяин».

В театре «Синетик» спектакль «Гость и хозяин» поставлен по инсценировке докт ора искусствоведения, профессора театральной кафедры Католического университета Роланда Рида.

…Два охотника встретились холодной ночью в горах. Время неспокойное, вражда между соседними племенами в разгаре, и все же мусульманин Джогола (Дэн Истрейт), следуя святому обычаю кавказского гостеприимства, даже не спрашивая имени второго охотника, приглашает его к себе в дом, обогреться у огня и разделить с ним трапезу. Пока охотники пробираются к жилищу Джоголы, гибкие тела безмолвной группы актеров и простые деревянные шесты у них в руках превращаются то в тревожно качающиеся под ветром стволы деревьев, то в ограды кистинского селения, то в крыши домов, и, наконец, становятся воротами дома, где охотников приветливо встречает Агхаза, жена Джоголы…

Зрителя ожидает не привычная психологическая драма, рождённая в недрах реалистической школы, а поэтическая притча. Творческая манера Пааты Цикуришвили своеобразна. Молодой 36-летний режиссёр руководствуется идеями синтетического театра, в котором образы создаются с помощью органичного сплава слова и музыки, пластики и движения, ритма и темпа. Мирное и грозное, лирическое и трагическое противостоят и схлёстываются друг с другом в соединении музыки и пантомимы.

Паата Цикуришвили закончил актёрское отделение Грузинского государственного Института театра и кино (бакалавр актёрского мастерства), получил звание магистра Тбилисского университета. Был ведущим актёром Грузинского государственного театра пантомимы. В 1986 году получил звание «Лучшего молодого мима страны». Играл на сценах театров России и Европы. Был одним из основателей театра «Мимодрама» в Саарбрюккене, Германия.

Цикуришвили приехал в США в 1996 году и стал со-основателем и сорежиссёром вашингтонского Театра-студии Станиславского. В качестве главного режиссера театра «Синетик» Цикуришвили осуществил постановку спектакля-пантомимы «Гамлет: дальнейшее – молчание…», награжденного тремя театральными премиями Хэлен Хайнс, и спектакля «Саломея» по Оскару Уайльду. Паата – требовательный режиссёр. Добиваясь идеальной слаженности актерского ансамбля, от себя и от актёров он требует полной отдачи сил.

Цикуришвили работает в творческом содружестве с женой Ириной, которая является хореографом и актрисой театра «Синетик». Ирина Цикуришвили окончила хореографическое училище им. В. Чабукиани, была ведущей актрисой Грузинского государственного театра пантомимы, в качестве хореографа работала в театре «Мимодрама» в Саарбрюккене и в Театре-студии Станиславского. Именно Ирина создала сложную хореографию спектакля «Гость и хозяин».