Чтение онлайн

Логан замахнулся правой. Удар прошел сверху вниз, по диагонали адамантий не встретил сопротивления. Грянул омерзительный звук рвущейся ткани и дробления позвоночника: Логан буквально разрубил ублюдка пополам, оставив верхнюю часть туловища сползать с ног в кровавую кашу.

Тело первого браконьера упало, превратившись в груду дымящегося мяса.

Прыжок ко второму выродку был стремительным и резким, как выброс кобры из засады. Тот только начал открывать рот, чтобы позвать на помощь, но Логан уже был в его личной зоне. Руки скрестились в воздухе, образуя стальные ножницы. Удар крест-накрест и голова козла отлетела в сторону, прежде чем он успел моргнуть. Когти перерезали шейные позвонки и хрящи, как горячий нож режет талое масло.

Потом упало второе тело, фонтанируя кровью из обрубка шеи.

Третий из браконьеров, трясущийся от ужаса, оказался самым шустрым. Он вскинул обрез и выстрелил Логану в бедро. Заряд дроби в упор разворотил джинсу и мясо, но Росомаха лишь оскалился в жуткой усмешке. Рана затянулась моментально, выталкивая свинец прямо на глазах у ошарашенного стрелка.

Логан не стал просто убивать его. Он хотел, чтобы тот почувствовал всё.

Короткий, яростный прыжок под ноги. В момент приземления когти Логана сверкнули, отрубая кисти рук, которые всё еще сжимали ствол. Браконьер уставился на свои кровоточащие культи, не успев даже начать орать. Логан крутанулся на месте, и ударом с разворота вспорол козлу пузо. Адамантиевые лезвия вошли глубоко, и когда Логан выдернул руку, его кишки, зацепившиеся за когти, вывалились наружу, расплескиваясь по корням старой сосны.

И третье тело рухнуло в грязь, извиваясь в предсмертных судорогах среди собственных внутренностей.

Логан выпрямился, стряхивая липкую жижу с лезвий. Он тяжело дышал, а его глаза всё еще горели багровым огнем ярости.

— Ну нахрен этих маминых охотников, прохрипел он, убирая когти. И джинсы зараза, испортили.

Он потянулся за сигарой, надеясь на минуту тишины, но в этот момент вся реальность содрогнулась от нечеловеческого удара со стороны лесопилки.

БУУУУУМ!

Земля под ногами просто ушла в сторону…

Удар прокатился по земле, как тяжёлый кулак. Воздух вспыхнул едким синим светом, обжигая лёгкие.

Птицы срывались с веток, волки вдалеке завыли, чувствуя опасность.

Логан смотрел, как над лесопилкой поднимается столб пламени, и мрачно щурился.

— Какого хрена..

Он рванул через чащу, не разбирая дороги. Следуя инстинкту, пробуя воздух на вкус.

Когда он добрался до окраины, всё уже сходило на нет.

В проёме двери двигался тёмный силуэт высокий, прямой, с широкими плечами и квадратной головой. Он держался ровно, без суеты, будто пули и крики уже остались где-то позади. На фоне света фигура казалась вырезанной из металла: резкие линии, минимум движений, оружие опущено, но не убрано. Это был не солдат в бою это был человек, который уже закончил месть.

Логан видел всё со стороны, из-за деревьев.

Фигура человека не подгоняла и не утешала людей.

Человек просто организовывал движение. Короткие жесты рукой куда идти, когда остановиться, кому держаться ближе.

Людей выводили цепочкой, без паники.

Детей он ставил в центр, женщин ближе к выходу, тех, кто едва держался, впереди, чтобы не мешали сзади.

Он никого не нёс и не обнимал. Если кто-то замирал, Касл подходил вплотную, наклонялся и говорил что-то короткое, почти беззвучно. После этого люди шли дальше. Не потому что им стало легче потому что спорить не хотелось никому..

Когда последний вышел, человек задержался у двери, огляделся, словно пересчитывал всех взглядом, и только потом двинулся следом. Ни облегчения, ни усталости на нём не было. Работа была сделана и точка.

— Клятый мать его Фрэнк Кастильоне… буркнул Логан без злости, скорее устало, словно называл не имя, а факт.

Радости не было. Лес вздрогнул и ещё не успел выдохнуть: в воздухе висели кровь, гарь и резкий запах человеческого железа, перебивая хвою и мокрую землю. Тропы, по которым обычно ходили звери, пустели на глазах, птицы молчали, а мелкая живность уходила глубже, прячась от места, где человек снова решил навести порядок по-своему. Равновесие было нарушено и кто бы ни вышел победителем сегодня, лесу от этого легче не стало.

И был ещё один. Парень, который едва держался на ногах, он шел спотыкаясь и шатаясь со стороны в сторону, но от него тянуло силой, грубой, пульсирующей, как открытая рана. Звериное чутье Логана, отточенное годами выживания, буквально взвыло. Он привык к запаху крови, к вони мутаций, к жару пожаров. Всё это было частью природы. Но то, что исходило от парня напротив, не имело ничего общего с этим миром.

Эта энергия была чужеродной. Она не текла плавно, как электричество, и не пульсировала, как жизнь. Она ломала пространство вокруг себя, заставляя саму реальность идти трещинами.

Логан физически чувствовал, как воздух вокруг парня становится «колючим». Каждый вдох парня отзывался в голове Росомахи скрежетом металла по стеклу. Это не была сила стихии это была сила ошибки в коде вселенной. Пространство рядом с Уотчером словно сворачивалось в узлы, и Логан ощущал это кожей: волоски на руках встали дыбом, а адамантиевый скелет начал едва слышно вибрировать, резонируя с этой аномальной тишиной.

Это остро резало инстинкты Логана, привыкшего к более «спокойному», понятному насилию…

Логан бесшумной тенью проследил за ними до старого зернохранилища. Он поднялся по проржавевшей лестнице, каждый шаг выверяя так, чтобы металл не издал ни звука. Остановился в густой тени под самой крышей. Снизу доносились обрывки разговоров, нервный смех и тяжелые, вымученные выдохи тех, кто считал, что спасся.

В темноте сухо щёлкнула «Зиппо». Крохотный огонёк на мгновение выхватил из мрака суровое лицо, иссеченное шрамами, как старый дуб — молниями.

— Герои мать вашу подумал про себя Логан,

— Лес потом сам заживать и восстанавливаться будет, да? Слизывать пепел с ваших костров и затягивать раны, что вы оставили в его тишине?

Логан вышел из тени, и само его присутствие будто сделало воздух в помещении тяжелее. Он смотрел не на них, а сквозь них, туда, где за стенами дышала ночная чаща….

Святая троица грязных дел. Один не чувствует боли, второй её обожает, а третий ею стал. Проржавевшие души, отточенные клинки и ярость, которую не удержать в узде. Они пришли не за победой. Они пришли убедиться, что от врага не останется даже пепла..