Чтение онлайн

— Видел парней, которые летают в железных консервных банках. Видел богов с молотками. Видел уродов, которые зеленеют, когда злятся. Но ты… ты другой. В тебе нет этого американского драйва «спасти мир». Ты просто сидишь здесь, и от тебя везет порохом и холодом. Откуда ты такой взялся?

Я посмотрел на свои ладони. Под кожей, глубоко в мышцах, пульсировала чужая, ядовитая мощь.

— Я не из этого мира, Фрэнк, ответил я, и слова прозвучали странно даже для меня самого. Другое измерение, другая вселенная… я не знаю, как ваши ученые это называют. Там я был военным. Обычным человеком. А здесь… здесь мне вкололи сыворотку. Сказали, что это вытяжка из крови из другого мира. Зод, Криптон для меня это было словно в тумане, я не слышал а улавливал отрывки фраз на вашем языке.

Но эффект… эффект ты видел….

Фрэнк чуть приподнял бровь, это была его высшая степень удивления.

— И что ты можешь? Кроме того, что проламываешь крыши своей задницей?

— Я поднимал десятитонный контейнер в доках, когда никто не видел. На большее не замахивался, не хотел проверять предел. Я неделями учился просто брать стакан с водой, чтобы не раскрошить его в пыль. Сверхслух, зрение это вообще проклятие. Сначала я слышал, как бьются сердца всех людей в радиусе километра. Чуть с ума не сошел. Пытался просто не потерять остатки рассудка в этом чужом, шумном мире.

Я замолчал, вспоминая первые недели после перемещения. Боль, дезориентация, бесконечный гул в ушах.

— Еще скорость, добавил я. Рывок. Когда я разгоняюсь, мир вокруг замирает. Это не замедление времени, просто я начинаю видеть всё… по-другому. Как будто все вокруг мухи в смоле. И крепкая шкура, пулиине брали, оставляя лишь небольшие вмятины, ну и ножи естественно тоже не берут.

Больше во мне ничего не проснулось, и, честно говоря, я не особо стараюсь разбудить остальное. Мне хватает того, что я уже не чувствую себя человеком.

Касл хмыкнул, переключая передачу. Машина пошла в гору, мотор натужно завыл.

— Кровь богов в венах солдата, Фрэнк покачал головой.

— Опасная смесь, парень. Тебе дали силу бога, но оставили мозги человека, который привык исполнять приказы и видеть грязь в окопах. Вот почему Мэтт тебя боится. Он боится, что однажды ты перестанешь сдерживаться.

Он бросил на меня быстрый взгляд, тяжелый и оценивающий.

— А я не боюсь. Мне плевать, откуда в тебе эта сила. Главное, на что ты её потратишь. Значит, десять тонн, крепкая шкура, скорость и слух… Этого достаточно, чтобы устроить на лесопилке Фиска персональный мать его за ногу филиал ада.

Фрэнк вытащил из-под сиденья флягу, сделал глоток и протянул мне.

— Пей. Помогает унять шум в голове. Ты говоришь, долго приходил в себя? Значит, ты знаешь, что такое край пропасти. Это хорошо. Тот, кто заглянул в бездну и не прыгнул, обычно становится лучшим охотником на тех, кто в этой бездне живет.

Я взял флягу. Горло обожгло дешевым виски, но в груди стало чуть теплее.

— Я не хотел быть охотником, Фрэнк. Я просто хотел, чтобы меня оставили в покое. Но этот город… он не оставляет выбора.

— Не хочу сидеть сложа руки, если я тут появился каким то образом это значит что я для чего то нужен.

— Выбор есть всегда, Уотчер,

Касл снова уставился на дорогу, и его лицо превратилось в гранитную маску.

— Просто иногда единственный правильный выбор это зарядить ствол или сжать кулак. Мы почти на месте. Начинай настраивать свой «суперслух». Мне нужно знать, где стоят часовые, еще до того, как я увижу их в прицел.

Я закрыл глаза. Гул мотора отошел на второй план. Я начал концентрироваться, раздвигая границы своего восприятия. Ветер в соснах, скрип снега под чьими-то сапогами за пару миль от нас, тяжелое дыхание собак… Мир начал обретать форму звуков.

— Я слышу их, Фрэнк, прошептал я. Тридцать сердец накачанных какой то гадостью и более ста сердец и каждое бьётся с аритмией, это страх… Но одно из них бьется слишком медленно для человека.

Касл хищно оскалился.

— Вот и проверим твою криптонскую задницу на прочность.

Сумерки в Монтане наступали быстро, накрывая лес густой, почти осязаемой синевой. Воздух здесь был другим не таким, как в Адской Кухне. Он был колючим, чистым и пах хвоей, а не дешевой едой и выхлопными газами.

Мы оставили фургон в трех милях от лесопилки, замаскировав его ветками в густом овраге. Дальше только пешком.

Фрэнк шел впереди. Несмотря на массивное снаряжение и тяжелую винтовку за спиной, он двигался пугающе бесшумно. Я шел следом, стараясь максимально облегчить каждый шаг. С моими новыми «настройками» это было похоже на танец на битом стекле: одно неловкое движение, и под весом моей плотности сухая ветка лопнет как пушечный выстрел.

— Время? — коротко бросил Фрэнк, не оборачиваясь.

— Почти восемь вечера, — ответил я, сверившись с часами на новом «кирпиче». — Темнеет.

— Идеально. Темнота — это наш союзник, пока у них нет тепловизоров. Но у них они есть, так что не расслабляйся.

Мы вышли на гребень холма, с которого открывался вид на долину. Лесопилка выглядела как уродливый шрам на теле леса. Высокий забор с колючей проволокой, вышки по углам и яркие прожекторы, которые лениво разрезали сумерки.

Я сосредоточился. Мир вокруг начал расслаиваться. Звуки леса — шелест травы, писк грызунов — отошли на задний план. Я «выкрутил» слух на максимум, направляя его на базу.

— Насчитал тридцать человек, как и говорил, — прошептал я. — Двое на каждой вышке. Шестеро патрулируют периметры сзади здания. Остальные раскиданы по постам на периметре и в пристройке несколько человек видимо в качестве охраны рабов…

Я прищурился, пытаясь использовать зрение. Глаза резануло, в висках застучало, но картинка вдруг стала прозрачной, словно я смотрел через мутный рентген.

— Вижу бараки, Фрэнк… — мой голос дрогнул. — Там люди. Много. Лежат на двухъярусных нарах. В углу… там дети, Фрэнк. Маленькие. Сидят на полу. У них на ногах цепи.

Я почувствовал, как кулаки сжались сами собой, а под ногами хрустнул гранитный валун, превращаясь в крошку. Внутри меня взревел океан янтарной ярости. Все мои попытки «быть нормальным», все тренировки по контролю — всё это полетело к чертям.

Фрэнк почувствовал мой настрой. Он положил тяжелую ладонь мне на плечо, и в его хватке было столько же стали, сколько и в словах.

— Держи себя в руках, Уотчер. Нам нужен холодный расчет, а не истерика. Если сорвешься раньше времени — они начнут стрелять по баракам. Ты этого хочешь?