Чтение онлайн

Столовая? Да-да, конечно, я буду счастлива посмотреть столовую.

Не стану лукавить. После этой ванной комнаты я буду счастлива посмотреть что угодно. Как знать, долго ли мне осталось жить? И вообще, вдруг столовая развеет мою мрачность. «Вдруг столовая развеет мою мрачность?» Кого я пытаюсь обмануть? После этой ванной мою мрачность развеет разве что операция на открытом сердце. Поездка на выходные в Тегеран к аятолле Хомейни станет глотком свежего воздуха. Визит налогового инспектора – теплым дуновением мая. Развеет мрачность? Я вам скажу, что развеет мою мрачность. Если компания «Форд моторс» в отместку обставит все свои заводы козетками с розовой бархатной обивкой и курительными столиками из массива тика, и чтобы повсюду валялись декоративные подушечки с бахромой, то моя мрачность развеется. Моя мрачность развеется, если я осмелюсь под покровом ночи пробраться в эту квартиру и накрыть все кружевными накидками. Моя мрачность развеется, если завтра спозаранку Конгресс подавляющим большинством голосов примет федеральный закон об уголовном наказании тем, кто держит у себя дома мебель из нержавеющей стали. Моя мрачность развеялась бы, если бы в этой квартире взялась хозяйничать моя бабушка. Или Сестра Пэриш [43] . Или моя бабушка и Сестра Пэриш в четыре руки.

Да. Безусловно. Коридор умопомрачительный.

Коридор умопомрачительный? Послушайте, это был бы умопомрачительный воздушный коридор. Вижу явственно: «Ди-си-10» снижается, в стеклоблоках посверкивают, преломляются посадочные огни. Безупречно. Шедевр. Со взлетом возможны проблемы, ну и ладно – на худой конец авиалайнер можно оставить здесь. Сгодится вместо кладовки – а лишняя кладовка никогда не помешает.

Ага, столовая. Столовая. Да, впечатляюще. Амфитеатра, конечно, нет, но, вероятно, при реконструкции он остался за стеной. Ничуть не сомневаюсь, амфитеатр в соседней квартире. Мне, как всегда, везет: квартира без действующего амфитеатра. Ну ничего, столовая, безусловно, чистенькая. И стол хороший, длинный. Блестит, ой как блестит. И неструганый. Удачное сочетание. Тут, верно, за обедом не соскучишься. Для начала – небольшая, но аппетитная порция гвоздей десятый номер, а затем перейти к вакцине Солка [44] . Интересно, какое вино подают к вакцине Солка? И в чем? Наверное, это вино просто вкалывают в вену. Интересно, с какой стороны официанту положено подходить со шприцем? Слева или справа? А если обед торжественный, и в меню несколько вин? А официанты? А вдруг по их оплошности у гостя начнется профузное кровотечение? Прямо на каучуковый пол. Легко ли отмыть кровь с каучука? А может, фирма «Пирелли» производит самых настоящих гостей? Солидных, надежных, конструкция лаконичная и экономичная. Да, резиновые гости для званого обеда – то, что надо.

Зал. Как просторно. Возможно, даже чересчур. Нечеловеческий размах. Будь это моя квартира, я, пожалуй, поставила бы либо в одном, либо в другом конце зала, чуть сбоку двух рентгенологов. Довольно невысоких рентгенологов, ростом этак пять фунтов пять дюймов, максимум шесть дюймов. Это чуть умерило бы размах, придало бы залу слегка обжитой вид. И возможно, просто для визуального разнообразия, во-он там, наискосок, поставить одного чернокожего санитара. Одного хватит. Вполоборота. О да.

Кухня? Ну-у, готовка – это не совсем мое, но, конечно, раз уж я здесь, давайте кухню тоже посмотрим.

Кухня всем кухням кухня, да уж, ни с чем не перепутаешь. Вероятно, за той дверью офицерская столовая. Здесь все такое исполинское. Такой кухне не до сантиментов. И светло – кухня залита солнцем. На такой кухне не загрустишь. Даже при большом желании. Так точно, господин генерал, даже если тебе дадут сто нарядов по кухне, все равно заулыбаешься. И стойка симпатичная. Табуреты красивые. Как бишь называется этот ресторан – «Кооп энд гриль Джо», что ли? Ничего себе кухня. Такая кухня много кому пригодится. «Бойзтауну [45] », например. Городу Найроби. Международному профсоюзу дамских портных. Американской федерации артистов радио и телевидения. Спору нет, кому только такая кухня не пригодится. Но, боюсь, только не мне. Сами посудите, как смотрелись бы в этом исполинском холодильнике со стеклянной дверцей, у всех на виду, на полке, где легко поместилась бы плазменная панель, два грейпфрута, ломтик престарелого швейцарского сыра и полбутылки содовой? Вот-вот, они смотрелись бы просто неприлично.

Спальня? Да-да, спальня. Нет-нет, о спальне я вовсе не забыла.

Спать? Здесь? Признайтесь, это розыгрыш. Жестокий розыгрыш. Спать, говорите? И долго? До которого часа? В каком часу здесь, кстати, побудка? В пять? В шесть?

О да. Да, я обратила внимание на кровать. Видела ли я раньше такие? Не доводилось.

По крайней мере, такие большие – никогда. Такие большие – определенно никогда. Как все детали поместились в коробку? Даже класса «люкс»?

Нет-нет, мне что-то не хочется попробовать прилечь.

Легкое паникерство – в моей натуре. Наверное, глупо, но я почему-то боюсь пораниться. Пожалуйста, не принимайте на свой счет. Я хочу сказать, я уверена: если шевелиться поосторожнее, она абсолютно безопасна. Абсолютно.

Да. Конечно. Идите-идите, я подожду.

В таких квартирах туалеты наверняка платные. Может, сбежать отсюда, пока она занята? Ума не приложу, что ей сказать. А если она начнет давить? Предложит ипотеку? На ипотеку подаешь заявку? Или тебя ведут к судье и оглашают приговор? Она сказала, что содержание квартиры обходится недорого. Интересно, что она имела в виду. Чуть меньше 750 долларов в месяц? Или что убраться в квартире можно задешево – просто все обливаешь водой из шланга?

А если эта мода по-настоящему укоренится и такие вещицы станут призами в телевикторинах? Да-да, правильный ответ, миссис Смит, двадцатифунтовый пакет угольников с пазами, но это еще не все… Да-да, миссис Смит, правильный ответ, и этот красивейший набор из трех проволочных велосипедных корзин – все это ваше, миссис Смит, большое спасибо за игру.

О нет, вот и она. Что ей сказать? Не хотелось бы ее обидеть. А вдруг когда-нибудь мне подвернется настоящая квартира в этом доме. А-а, знаю. Скажу ей, что эта мне попросту не по карману, не по средствам, требует слишком серьезного ремонта. А жаль, очень жаль. Дом мне по-настоящему нравится. Интересно, сколько денег надо потратить, чтобы вернуть стенам первоначальный облик: снять бетон, оголить панели натурального красного дерева. Нет, и думать нечего. Ох, несбыточные мечты, несбыточные мечты.

Пожалуй, одна из самых выпуклых черт современной эпохи – беспрецедентная популярность понятия «свобода мысли». У нее не счесть негативных последствий, и самое тревожное – тот факт, что «место», когда-то самое неизменное из понятий, стало делом субъективного вкуса. Практические примеры встречаются на каждом шагу, и человек более не может утешаться и приободряться тем, что знает свое место, дорожит своим местом, занимает свое место или находит себе место.

Список утраченных возможностей, разумеется, далеко не полон. Продолжать можно бесконечно, и я была бы рада продолжить, если бы не существовало проблемы посерьезнее. Все эти огорчения – пустяк по сравнению с тем, что местожительство человека, этот традиционно сухой, непреложный факт, теперь предопределяется индивидуальным мировоззрением. Ситуация, очевидно, неприемлемая, надо срочно что-то делать. Можете обвинить меня в паникерстве, но я считаю своим долгом недвусмысленно заявить: когда ваш домашний адрес, извечный образец реалистического искусства, становится жертвой ползучего, не побоюсь этого термина, концептуализма, пора принимать меры.

Слишком поздно, говорите? Время упущено? Все слишком далеко зашло? Позвольте не согласиться. Нас осталось немало – тех, кто на вопрос «Где вы живете?» дает логичный и убежденный ответ. «В Нью-Йорке», – говорим мы, или «в Бостоне», «в Филадельфии», «в Де-Мойне». Мы – тонкая, но многообразная прослойка, и я твердо верю: своим усердием и упорством мы в конце концов одолеем тех, кто сознает, что призовые места им не светят, и самочинно помещает себя, куда вздумается.

Разумеется, первый шаг к тщательно спланированной битве – опознать противника. В этих целях я составила несколько словесных портретов.

Землянин, очевидно, склонен к огульным обобщениям. Опознать его можно без труда по панибратским (это самое подходящее слово) взаимоотношениям с зелеными листовыми овощами. Его рацион и образ мысли свидетельствуют, что он стоит на одной из нижних ступеней пищевой цепочки и порой верит в переселение душ, теорию, которая, по крайней мере, объясняет, откуда у него берутся деньги. Его любимая книга – некий «Каталог всей Земли» [46] , и, похоже, именно по ней он заказывает себе одежду. Его любимое занятие – созерцание звездного неба, и, застав его за этим делом, мы с надеждой думаем: «Наверное, переезжать собрался».