Чтение онлайн

Усаживаюсь на кресло, ставлю локти на стол и складываю пальцы домиком. Жду, когда Молот прижмёт свою пятую точку, и мы поговорим.

— А вы неплохо осведомлены, граф, — скрипит его голос, а глаза злобно оценивают меня. — Я человек дела. Я просто… организовал возврат долга вашего отца. Всё в рамках…

Я не даю ему договорить. Поднимаю руку — не резко, скорее лениво. Цыпа, стоящий неподалёку, как стена, чуть подаётся вперёд. Молот замолкает, его глаза бегут от меня к гиганту и обратно.

— Давай без этой херни, — говорю я тихо. — Я не вчера родился.

Он пытается что-то сказать, но я продолжаю:

— Стёпа — твоя шестёрка. Ты рулишь, а он бегает, трясёт мелочь с дворян, вроде моего покойного бати. Когда папаша мой сыграл в ящик, ты через Стёпу решил, что можно потрясти наследничка. Думал, псих, такой же как и предок, может, сопьётся или просадит наследство, а ты через своего финансиста всё имущество по дешёвке и подцепишь. Я угадал?

Молот молчит. Щёки у него слегка краснеют от злости. Это видно невооружённым взглядом. Он не привык, чтобы с ним так говорили.

— Вы не можете так просто… — начинает он снова, но я его перебиваю.

— Могу, — говорю я, упираясь ладонями в его стол и поднимаюсь. — Потому что ты, Молот — мелкая сошка. Серьёзные люди так не работают. Серьёзные люди не держат баронессу на крючке из-за какого-то долга, и уж тем более не посылают её делать грязную работу. Ты — местный паханчик, который возомнил себя хозяином города. А я — граф. И у меня длинные руки, которые с лёгкостью тебя придушат, если понадобится.

Цыпа хмыкает и хрустит костяшками. Звук похож на обвал камней.

— Так что давай договоримся без соплей, — говорю я, выпрямляясь. — Ты на меня рыпался через Стёпу, а потом и вовсе бабу подослал — это низко. Это мне не понравилось. За это надо платить. Но я человек справедливый и дам тебе возможность отработать.

Молот смотрит на меня, в его маленьких глазах разгорается пламя ненависти. Он понимает, что от прямого отказа его просто размажут по этому грязному полу. И никто не подоспеет ему на помощь, ведь раз мы прошли сюда, значит, нас никто не смог остановить.

— Что нужно? — хрипит он наконец.

— Карты, — говорю я просто. — Ты организуешь турнир. Большой, шумный, с хорошими ставками. И главное — ты обеспечишь явку. Соберёшь всех, кому был должен мой отец. Всех, у кого есть его долговые расписки, залоговые бумаги, все эти «законные основания». Всю эту шушеру, которая ждала, когда род Скорпионовых окончательно сдохнет, чтобы прийти и подобрать огрызки.

— Это невозможно, — пытается взбрыкнуть Молот. — Люди разъехались, кто-то в Питере, кто-то…

— Возможно, — перебиваю я. — Ты же «человек дела». Связи у тебя есть. Скажешь, что на турнире будут большие деньги, что приедет новая рыба — богатые столичные лохи.

Развожу руками и обхожу стол, отряхивая руки. Подхожу к Молоту и слегка улыбаюсь:

— Или придумаешь что-нибудь ещё. Мне похер. Но через месяц они должны сидеть за столом в твоём лучшем заведении. Ясно?

Молот задумывается. В его голове идут сложные вычисления. Риски, выгоды. Организовать такое — дело хлопотное, но не смертельное. А вот отказаться сейчас…

— А мне-то что с этого? — спрашивает он, цепляясь за последний шанс поторговаться.

— Тебе? — я улыбаюсь. — Тебе… Жив, здоров, бизнес твой никто не трогает. И даже баронессу свою можешь дальше мучать, мне-то что. Если, конечно, она не решит ко мне переметнуться, тогда извиняй, отхватишь, если тронешь. Договорились?

Последняя фраза — удар ниже пояса. Я вижу, как у Молота дёргается глаз. Он понимает, что козырей у него не осталось.

Он медленно, будто каждое движение даётся ему с огромным усилием, кивает.

— Договорились.

— Вот и молодец, — говорю я уже совсем тепло, будто только что похвалил собаку за выполненную команду. Поворачиваюсь к выходу. — Погнали, Алексей. У нас ещё дела есть.

Проходя мимо Молота, я хлопаю его по плечу. Несильно, но так, что он вздрагивает всем телом. Плечо под моей ладонью каменное, напряжённое. Видно, что еле сдерживается мужик.

Ну ничего, не всё коту масленица. И на самого сильного всегда найдётся сильнее. Пусть помнит.

И я буду это помнить. Цыпа разворачивается и идёт за мной, его шаги гулко отдаются в опустевшем коридоре. Мы выходим на улицу, оставляя Молота стоять и размышлять о том, как хреново иногда бывает быть «человеком дела».

Возвращаюсь домой уже затемно. В поместье пахнет чем-то очень вкусным — тушёным мясом с травами, свежим хлебом. После разговора с Молотом аппетит просыпается волчий.

Ужинаю в столовой один, но не скучаю. Оля то и дело заглядывает, подливает мне кваску и радует новой короткой юбочкой. Но на её лице — деловое, сосредоточенное выражение. Видно, что она уже вошла в роль помощницы и даже немного этим гордится.

Наедаюсь так, что дышать тяжело. Откидываюсь на спинку стула, смотрю на огонь в камине. Дела идут. Молот поставлен на место, турнир в перспективе. Осталось только Кабанского с его птичьим молоком обыграть, но это просто развлечение.

— Оленька, — говорю я, ловя её взгляд. — Идём на кухню. Будем практиковаться.

Она улыбается, понимающе кивает. И мы идём в большую, тёплую кухню. Здесь пахнет специями и остатками моего ужина. Оля зажигает ещё несколько ламп, и комната заливается мягким светом.

— Страусов Олег пока не нашёл, — говорю я, доставая из шкафа самую большую эмалированную миску, какую нахожу, сахар, желатин. — Но он этим занимается. Обещал, что всё будет. А нам надо быть готовыми. Нельзя забывать про спор с Кабанским, время-то идёт.

— А ты уверен, что из страусиных яиц получится? — спрашивает Оля, уже надевая фартук. Она выглядит в нём удивительно мило и деловито одновременно.

— Мы с тобой просто адаптируем рецепт, — пожимаю плечами. — Главное, чтобы сначала из куриных получалось. А потом даже магия будет на нашей стороне.

— Магия? — она приподнимает бровь.

— Ну а как иначе? — улыбаюсь я. — Представляешь его лицо, когда эксперт подтвердит, что это принадлежит страусу. Думаю, должно сработать.

Оля смеётся и ставит на плиту сироп, пока я начинаю взбивать белки в огромной миске. Работа успокаивает. Руки заняты, голова слегка отключается от планов, интриг и угроз. Просто кухня. Просто яйца. Просто мы с Олей.