Чтение онлайн

— Хорошо, — говорит он. — Тогда ждём удачного момента, чтобы нанести удар. Пусть закрепляется. Становится правой рукой этого выскочки. А вы, Георгий Аркадьевич, — он впервые обращается к Морозову напрямую, и врач вытягивается в струнку, — продолжайте мониторить ситуацию через свои «достоверные источники». Как только агент даст о себе знать доложить мне немедленно. Ясно?

— Совершенно ясно, Анатолий Гаврилович.

— Прекрасно. А теперь извините, — Пересмешников снова берёт вилку и обращает внимание на следующую устрицу. — Вы отвлекаете меня.

Морозов краснеет, бормочет что-то невнятное, слегка кланяясь. Быстро удаляется, снова оглядываясь по сторонам.

Пересмешников не смотрит ему вслед. Он полностью поглощён процессом. Но в глубине его холодных глаз мелькает искра нетерпения.

Ожидание того момента, когда можно будет, наконец, раздавить зарвавшегося графёныша, убивает.

Но пока агент втирается в доверие, он будет наслаждаться устрицами и строить планы. Ибо терпение — не просто добродетель. Это оружие. И он владеет им в совершенстве.

В кузнечной мастерской пахнет так, будто кто-то поджёг старую покрышку. Воздух густой, тяжёлый, пропитанный запахом раскалённого металла. Я стою перед грубым деревянным столом, а Игнат, чьи руки напоминают сплетение дубовых корней, обожжённых и покрытых синеватыми татуировками-ожогами, смотрит на меня с тихим удовлетворением.

— Всё, ваше сиятельство, — хрипит он, кивнув на стол. — Как просили. Не лопнул, не пошёл трещинами.

На столе, на куске грубой кожи, лежат слитки. Их шесть. Аккуратненькие, почти прямоугольные, с чуть скруглёнными краями.

У них матово-глубокий отсвет, будто внутри каждого тлеет крошечное, тёплое солнце. Если провести пальцем по поверхности — она идеально гладкая, чуть бархатистая и… да, ощутимо тёплая.

Красота, одним словом. Эстетическое удовольствие. Не то что я там изощрялся в прошлый раз. Но дальше встаёт практический вопрос: а что, собственно, с ними делать?

Выковать себе новое оружие? Я не кузнец — тонкостей не знаю. В прошлой жизни максимум — гвоздь забить. Заколдовать в артефакт? Я не маг-артефактор, мои познания в магии сводятся к «ударить жалом» и «не дать ядру лопнуть».

Нанять кого-то? Рискованно. Артефактор говорил: металл, обработанный волей, привязывается к мастеру. Чужому он бесполезен, а то и опасен.

Значит, нужно экспериментировать самому. А для экспериментов… нужен особый подход. И особый «лаборант».

— Алексей! — кричу я в сторону открытой двери, где в солнечном прямоугольнике маячит громадная тень.

Цыпа стоит там, заложив руки за спину, и с туповатым любопытством разглядывает хлам, который валяется в углу. На мой зов он разворачивается и входит внутрь. Кузница вдруг начинает казаться тесной. Хоть новую строй, чтобы этому амбалу было где развернуться. Но об этом подумаю потом, а пока:

— Иди сюда, посмотри, — говорю я.

Он подходит, его глубоко посаженные глаза скользят по слиткам без особого интереса.

— Возьми-ка вот это, — протягиваю я ему свою биту, окованную этим самым металлом.

Давно хотел проверить, но как-то не было случая.

Цыпа берёт её одной рукой — привычным движением, будто собирается поднять пёрышко. И его бровь, густая, как гусеница, медленно ползёт вверх.

Он пытается взять её. Сначала легко, потом с усилием. Мускулы на его правой руке вздуваются, становятся похожи на каменные булыжники под кожей.

Бита не поддаётся. Она остаётся в моей руке, будто приваренная к ней невидимой, но невероятно прочной связью.

— Что за хрень? — хрипло выдавливает Цыпа, уже ухватившись за рукоять второй рукой.

Он наваливается всем весом, упирается ногами. Деревянные половицы под ним жалобно скрипят. Бита остаётся неподвижной.

— Тяжёлая, блин… Тяжелее меня, что ли? Как вы её держите?

Я легко поднимаю биту. В моей руке она — просто увесистая дубина. Ни больше, ни меньше.

— Не в весе дело, Алексей, — говорю я, водя пальцами по окованному наконечнику. — Металл, обработанный волей и магией, привязывается к тому, кто его обработал. Для всех остальных он… ну, как скала. Неподъёмный кусок скалы. А для меня — просто металл. Вот, — указываю пальцем на один из слитков. — Возьми этот.

Цыпа смотрит на брусок с явным подозрением, будто я предлагаю ему взять в руки живую, ядовитую змею. Медленно, нехотя, он протягивает свою лапищу. Его пальцы обхватывают слиток. Но его опасения, какими бы они не были, не оправдываются.

Игнат, поняв, что мы тут надолго, удаляется, коротко поклонившись. Дальше он бессилен. Теперь я должен попробовать объяснить Цыпе то, что проделал с битой. Будем надеяться, что учитель из меня нормальный получится.

Уникальное оружие для моих людей — это одна из задач, которые я планирую исполнить.

— А теперь слушай внимательно, — начинаю я. — Твоё ядро силовое. Грубое, как кувалда, так что попробуй немного угомонить его, нужна тонкая работа. Представь, что твоя магия — это продолжение твоей руки. Невидимая, но крепкая. И эта рука должна не поднять слиток, а… принять его. Понять его структуру. Слиться с ним. Сделать его своим. Не грубой силой мышц, а силой воли, проходящей через твоё ядро. Надо направить энергию и расплавить металл.

Алексей хмурится так, что его брови почти сливаются в одну сплошную чёрную полосу. Видно, как он тужится — не физически, а как-то изнутри. Лицо краснеет.

Сначала ничего не происходит. Потом от его пальцев, сжимающих слиток, тянутся слабые, едва заметные струйки тусклого, коричневатого свечения. Свечение обволакивает слиток, проникает в его матовую поверхность.

И слиток меняется. На секунду он как будто теряет чёткость границ, становится текучим, невесомым. А потом снова обретает форму, но теперь он просто лежит на раскрытой ладони Цыпы.

И Алексей, осторожно, подбрасывает его в воздух и ловит. Легко, как мячик. На его грубом лице расплывается детская, совершенно искренняя улыбка. Он выглядит так, будто только что совершил великое открытие.

— Получилось! — провозглашает он своим подземным басом.

— Молодец, — киваю я, не скрывая удовлетворение. — Теперь следующий шаг. Плавь.

— Как? — удивлённо спрашивает Алексей, сжимая и разжимая кулак со слитком, будто проверяя, не исчез ли он.

— Так же. Держи в голове не образ куска металла. Направляй свою энергию в слиток так, чтобы металл стал жидким, послушным. Чтобы он потёк, как вода, и заполнил форму.

Пока он переваривает эту информацию, я лезу под стол и достаю оттуда деревянную форму.