Чтение онлайн

Равнодушно пожимаю плечами.

— Никто из вас не хочет. Но воины не спрашивают дозволения женщин. Собирайся.

Леля вскакивает на ноги. От этого движения полы плаща раздвигаются, вновь открывая моему взору белую кожу, едва прикрытую белым кружевом. Живо отвожу глаза, но жаркую волну уже не унять, она бежит по телу, колет иголками.

— Я никуда не пойду! Слышишь? — девчонка подаётся вперёд, в её очах, огромных и влажных, плещется отчаяние. — Верни меня назад, пожалуйста, не заставляй меня выходить замуж!

Качаю головой. Меня не трогают слёзы. Все они плачут, это просто вода.

— Я не пойду. Не сдвинусь с места, пока ты не пообещаешь помочь мне вернуться!

Она делает шаг назад, в густую тень векового дуба, и упрямо сжав губы, садится на поваленное дерево. Обхватывает плечи руками. Дышит быстро и часто. Упрямая. Хрупкая, а колючая, не хочет сдаваться.

Прикрываю глаза, с шумом втягиваю воздух. Терпение никогда не являлось моей добродетелью.

— Не желаешь идти? Твоё право, — выдыхаю и в три шага преодолеваю расстояние между нами.

Леля даже охнуть не успевает, как я рывком тяну её вверх. Подхватываю под спину и колени, прижимаю к себе и выпрямляюсь.

Девчонка взвизгивает, пытается оттолкнуть, её ладошки беспомощно упираются в мою грудь. Слаба, как новорождённый зайчонок, ей ли пытаться сдвинуть гору?

Начинает брыкаться, что-то кричать, но я едва замечаю. Несу вперёд. Всё внимание поглощено другим. Её волосы щекочут мне шею, а тёплое тело слишком плотно прижимается к груди.

«Такая лёгкая, — думаю я, перешагивая через валежник. — Почти невесомая. Будто и правда родилась из лунного луча».

Она продолжает бороться. Тонкие пальцы впиваются в мои плечи, пытаясь оттолкнуть, но для меня это было всё равно что чувствовать взмахи крыльев бабочки. Однако с каждым девичьим движением что-то меняется, в животе сам собой разгорается костёр.

Её кожа… Боги, я и не знал, что человеческая кожа может быть такой. Гладкая, как речной жемчуг, и притом удивительно мягкая. Когда ладонь Лели случайно скользит по моей шее, там, где заканчивается ворот рубахи, кожу будто прижигают калёным железом.

А запах… От неё пахнет не дымом и потом, как от наших женщин. От Лели исходит тонкий, дурманящий аромат — так пахнет луг перед грозой или расцветающий в сумерках сад. Этот запах просачивается мне под кожу, туманит разум, заставляя забыть, кто я и куда иду.

— Пусти меня, пусти, пусти! — задыхаясь от слёз, колочу по каменным плечам.

Да что толку? Только ладони себе отбила, а ему хоть ты что! Шагает дальше с каменным лицом, лишь иногда брови хмурит.

Из сил выбиваюсь уже через несколько минут, больше не сопротивляюсь, бесполезно.

Слёзы тоже высыхают. Ну чего их зря лить? Нет, с ним нужно по-другому. Но как? Этот громадный парень совсем не похож на тех мужчин, с которыми я когда-либо общалась. Костя, Суслов, Игнатов тот же… любовники матери, спонсоры конкурсов. Все они вели себя предсказуемо, цивилизованно. Максимум, что позволяли — заинтересованные взгляды. Даже Суслов облизываться облизывался, но руки не распускал. А этот здоровяк на руках тащит, будто я вещь.

Кошусь на лицо, будто высеченное из камня. Вот как с ним разговаривать? Как заставить отпустить, а ещё лучше помочь вернуться домой? Может, попробовать пустить в ход женские чары?

Я не особо умею флиртовать или заигрывать с мужчинами. Мать строго следила, чтобы лишнего не позволяла, берегла мою репутацию, иначе хорошего мужа не найдёшь ведь. Но этот громила в домотканой рубахе не производит впечатление искушённого в любовных делах. Хотя кто знает…

Вновь перевожу взгляд на невозмутимое лицо. Он молод, и его можно назвать привлекательным. Светло-русые волосы падают на высокий лоб, кожа покрыта загаром, под грубой рубашкой бугрятся развитые мускулы. Интересно, есть ли у него женщина? И как она выглядит, если есть? Вот такая же резкая, сильная и высокая?

Давлю раздражённый вздох. Зачем я об этом думаю? Какое мне дело? Сейчас важнее заручиться его поддержкой и каким-то образом вернуться домой.

При мысли о доме в груди неприятно сжимается. На самом деле там меня тоже не ждёт ничего хорошего. Вынужденный брак с мерзким Сусловым. Но в любом случае оставаться в этом странном месте не выход. И кто знает, какого жениха подберёт мне этот грубиян.

— Послушай… — предпринимаю ещё одну попытку. — Позволь мне идти самой.

Ратибор бросает в мою сторону настороженный взгляд.

— Я могу тебя нести. Долго, — рубит и сжимает губы.

— Ни капли не сомневаюсь в твоей силе. Уверена, что ты сможешь дотащить меня на руках до самого города и даже не запыхаться. Но дело ведь не в этом! Мне не нравится, когда со мной обращаются как с вещью. Я могу идти сама.

Янтарные глазищи прищуриваются, внимательно изучая моё лицо. Жду ответа, но его так и не следует. Этот мужлан отворачивается и продолжает идти вперёд.

— Ну погоди…

Поколебавшись, протягиваю ладонь и легонько касаюсь его щёки. Делаю это скорее чтобы обратить на себя внимание, чем с какой-то иной целью. Но это невинное прикосновение неожиданно вызывает непредсказуемую реакцию.

Ратибор ощутимо вздрагивает всем своим большим телом, на смуглой коже его появляются мурашки. Дыхание мужчины сбивается, становясь поверхностным и частым, мощная грудь ходит ходуном. Острые зубы впиваются в нижнюю губу и сдавливают её. Он как будто пытается сдержать стон.

Отдёргиваю руку, нервно сглатываю, испуганно хлопаю ресницами. Почему он так реагирует? Как будто ему больно.

— Не касайся меня. Мне не нужна жена. Я страж. Моё место здесь.

Жена? Это здесь вообще при чём? Но спрашивать не решаюсь, уж больно грозный у него вид.

— Ладно. Хорошо. Прости, — отстраняюсь, насколько это возможно. — Может, тогда позволишь мне идти самой? Чтобы не коснулась тебя ненароком.

Ратибор останавливается и, поколебавшись всего пару мгновений, опускает меня на землю, позволяя стать на ноги.

— Добро. Иди. Если быстро устанешь, не вздумай ныть.

Ничего не отвечаю на это возмутительное заявление. С чего он взял, будто я буду ныть?

— Идём, — кивает в сторону узкой тропинки, вьющейся между кустами дикой ежевики.