Чтение онлайн

— Иди. И не вздумай больше останавливаться, пока я не прикажу, — рявкает осипшим голосом.

Вздрагиваю, сердце подскакивает и пускается вскачь от испуга. Развернувшись, несусь по тропинке прочь. В груди гудит, жар заливает шею, спину и плечи. Кажется, я кожей чувствую яростный мужской взгляд.

Слышу, как Ратибор рассерженно сопит сзади, как хрустят под его ногами сухие ветки. До этого он шёл почти бесшумно, а теперь ломится по тропинке, тяжело ступая и сбивая попадающиеся на его пути сучья, как разгневанный медведь.

Проходит немало времени, прежде чем Ратибор успокаивается. Понимаю, что буря прошла, когда он затихает, перестаёт пыхтеть и ломать ветки, а шаги вновь становятся едва слышными.

— Такого не будет, — раздаётся его голос за спиной.

— Что? — бросаю взгляд через плечо, продолжая идти. Тормозить больше не рискую.

— Тебя захотят взять в жёны. Будут драться, чтобы заслужить эту честь. Такие, как ты — ценный дар в наших землях.

На поляну выходим, когда солнце уже высоко над головой. Узкая тропинка вдруг выныривает из зарослей на открытое место и теряется в густых пахучих травах, сплошь усыпанных мелкими лесными цветами.

— Там есть родник, — Ратибор кивает в сторону высоких ясеней, растущих на противоположной стороне поляны.

— Да? — переспрашиваю, не совсем понимая, зачем мне эта информация.

— Если мучает жажда, там есть родник, — повторяет медленно, будто разговаривает с неразумным ребёнком.

— Ааа… понятно, спасибо, — бормочу растерянно.

На самом деле я не особо хочу пить из ручья. Он ведь течёт просто по голой земле, по камням. И в нём, наверное, плавают разные там лягушки и насекомые. Брр…

До этого момента мне и в голову не приходило, что жизнь в лесу сильно отличается от того, к чему я привыкла. И мне придётся долгое время провести в походных условиях. Но выбора нет. Ягоды вон ела прямо с куста и ничего жива.

Вернусь домой, надо будет пройти обследование на паразитов, инфекции и всё остальное. А пока потерплю. Нужно же как-то выжить до следующего полнолуния.

— Будь здесь. Я поймаю обед и вернусь. Далеко в лес не заходи, если услышишь кого-нибудь, сразу выбегай на поляну. Я замечу и спущусь. Добро? — говорит Ратибор, окидывая заросли внимательным взглядом.

— Хорошо. Я не пойду в лес. Здесь посижу, — отвечаю, опускаясь прямо на траву.

Ноги гудят от долгой ходьбы, ведь я не привыкла к таким длительным переходам. Сколько мы протопали по лесной тропинке? Километров десять, по моим ощущениям.

Ратибор с невозмутимым видом кивает, выходит на середину поляны и, подпрыгнув, резко отталкивается от земли. Его одежда, оружие и кожаные ремни не падают на траву и не разлетаются в стороны, а будто врастают в стремительно меняющееся тело.

Короткий вскрик переходит в пронзительный клекот и над лесом взмывает исполинский сокол. Его оперение отливает холодным стальным блеском, а размах крыльев настолько велик, что их тень накрывает половину поляны.

У меня перехватывает дух, сердце замирает, а тело мгновенно реагирует мелкой дрожью. Зачарованно разглядываю огромные когти и мощный загнутый клюв, способный проломить мою голову одним движением.

Меня будто придавливает к земле, но вовсе не потоком воздуха из-под крыльев, а ужасом, сковавшим всё тело. Сижу и ошарашено хлопаю ресницами, наблюдая, как сокол набирает высоту, размеренно взмахивая крыльями.

Способность дышать возвращается, лишь когда он скрывается за деревьями. Нервно сглатываю, прижимаю руку к груди, наивно надеясь, что это поможет мне унять бешеное сердцебиение.

Этот монстр в перьях в два счёта растерзает меня своими острыми когтями. Если вдруг у него возникнет такое желание, разумеется.

— Ну нет, зачем бы ему это делать? Стал бы он спасать меня от чудовища, а потом тащить через весь лес, чтобы убить? Это не логично. Хотел бы разорвать, уже бы разорвал, — бормочу себе под нос, чтобы успокоиться.

Но эти размышления не слишком помогает. Ратибор — не человек, а какое-то потустороннее существо, оборотень, превращающийся в птицу. А оборотни вполне могут действовать вопреки человеческой логике.

Так, и что тогда делать? Мысли принимается метаться в голове как взбесившиеся белки. Бежать? Но куда? Я не выживу в лесу. Меня либо съест такое же чудовище, что напало ночью, либо я сама умру с голода, ведь навыков выживания в дикой природе у меня нет от слова совсем.

Похоже, выбора нет. Нужно довериться Ратибору. Но в любом случае буду вести себя с ним осторожнее.

Расстилаю грубый плащ и ложусь на него, подтянув ноги к груди и обняв себя руками. Горло дерёт спазмом, шею и плечи стягивает напряжением, которое не удаётся сбросить усилием воли или глубоким дыханием. Мне страшно.

Лежу так долго-долго, чувствую солнечные лучи на коже, лёгкий ветерок, что ласково гладит по волосам. Постепенно отпускает, становится легче. Я справлюсь. Всё будет хорошо.

В траве гудят жуки и пчёлы. Мелкие цветы качают разноцветными головками в такт с ветерком, будто танцуют. С деревьев, окружающих поляну, доносится разноголосое птичье пение. Здесь красиво, и пахнет так приятно — разнотравьем и немного мёдом.

В нашем лесу в том, где осталась моя машина, таких полян нет. Там только деревья и редкая травка, припорошенная пылью. И пахнет выхлопными газами, да кострищами от частых пикников, а на кустах тут и там висят пластиковые пакеты. Цивилизация, что сказать.

Интересно, как там мать? Ищет ли меня? Вздыхаю. Ищет, конечно. В полицию, наверное, ещё вчера заявила. И Суслова подключила, уж в этом сомневаться не приходится. Наверное, думает, что я сбежала. С любовником. Эх… Был бы у меня любовник, может, бы и сбежала. Но уж точно не в лес с крылатым чудовищем.

На солнце меня разморило, мерный гул насекомых почти усыпил. Когда совсем рядом раздаётся хлопанье крыльев, не сразу открываю глаза, продолжают лежать, обнимая себя руками, стараясь продлить состояние расслабленной дремоты, что внезапно одолела.

Голову поднимаю, лишь услышав незнакомый мужской голос.

— Женщина? Ты откуда здесь?

Распахиваю глаза и вскакиваю в испуге: на поляне стоит высокий черноволосый мужчина в такой же одежде, как у Ратибора, и внимательно разглядывает меня круглыми, как у птицы, глазами.