«Под конец ленинградской зимы ты выходишь во двор…»
Под конец ленинградской зимы ты выходишь во дворИ, мучительно щурясь, как если бы выпал из ночи,Понимаешь, что жив, незатейливо жив до сих пор.То ли в списках забыт, то ли просто — на время отсрочен.Сунув руки в карманы, по серому насту идёшь —Обострившийся слух выделяет из общего хораЛомкий хруст ледяной, шорох мусора, птичий галдёж,Еле слышный обрывок старушечьего разговора:«…мужикам хорошо: поживут, поживут и — помрут.Ни забот, ни хлопот… Ты ж — измаешься в старости длинной,Всё терпи да терпи…» — и сырой городской неуютНа осевшем снегу размывает сутулые спины.Бормоча, что весь мир, как квартира, — то тесен, то пуст,Подворотней бредёшь за кирпичные стены колодца,И навстречу тебе влажно дышит очнувшийся куст,Воробьи гомонят и высокое небо смеётся.
«Время едва качнулось, но через край…»
Время едва качнулось, но через крайЧья-то жизнь выплеснулась невозвратимо…Эй, музыкант! Что-нибудь ретро сыграйВсем, кто спешит, всем, кто проходит мимо.Время качнулось, и — наклонились весы,Дрогнула паутинка, смешались тени.Только у взлётной стынущей полосыТихо и напряжённо гудят мгновенья.Время качнулось. И заполошный грайАхнул и рассыпался многоточием…Не подбирай листья, не подбирайВзорванного пространства цветные клочья.Время качнулось и устремилось к нулю.Только ветер в сизом чертополохе:— Я люблю тебя, слышишь, я очень тебя люблю, —Бьётся и затихает на полувздохе.
«Когда собаки потеряют след…»
Когда собаки потеряют след,Поскуливая зло и виновато,Я сквозь туман сырой и клочковатыйВ ветвях увижу чуть заметный свет.Я сплюну кровь и посмотрю туда,Где месяц опрокинул коромыслоИ волчья одинокая звездаНа паутинке каплею повисла.И я прижмусь к шершавому стволу —Ко всей своей неласковой отчизне,И вдруг услышу славу и хвалуСоздателю — в дыханье каждой жизни.И я заплачу, веря и любя,На все вопросы получив ответы.И улыбнусь. И выдохну — себяНавстречу ослепительному свету.
«Дыханьем полуночи кроткой…»
Дыханьем полуночи кроткойКолышется штора слегка,За тонкою перегородкойРугаются два старика.Хрипящей изнанкой наружу —И в чём не отпустят вины:По матери, в бога и в душу!..А сами — бедны и больны.Кто предал Россию, кто продал,Кто — сволочь, кто просто — дурак,Кто деньги украл у народа,Кто сдал государство за так.И спорят, нетрезвые оба,Ненужные здесь никому…Бессонная горькая злобаЛетит в заоконную тьму.Водица клокочет в сортире,За стенкою грохнул засов.И падает чёрная гиряНа хрупкую чашу весов.
«Не стоит свеч, сожжённых за игрою…»
Не стоит свеч, сожжённых за игрою,Сама игра. Так стоит ли играть?И если городок — дыра дырою,Нужна ли для его осады рать?А что поэт? — Пускает на растопкуВсё, что имеет, — ничего не жаль —Отыскивая узенькую тропкуВ едва ли существующую даль.Он штопает судьбу. В словесном сореНеведомую ищет благодать,С небытием и нелюбовью споря.Пощады — не просить, наград — не ждать.Калашный ряд пугнув суконной рожей,Он стих кропает умникам назло —Дурак, бездельник, пьяница… И всё же —Благословенно наше ремесло.
Зимний блюз
Нынче в городе мокрый снег и метель —Минус сменился на плюс.Снизу — просто слякоть, а сверху — метель,Но в этом тоже есть плюс.И я плюю на погодную канитель —Я слушаю зимний блюз.Зимний блюз — это снежные хлопья в лицо,Метронома размеренный счёт.Это хохот мгновений, летящих в лицо,Это — обратный отсчёт.Зимний блюз — это время смыкает кольцо,И нечет выпадает как чёт.Тонкий луч сквозь шторы острее пера —Вспомни и вновь забудь,Невесомее пуха и острее пера —Вспомни и сразу забудь.Зимний блюз это значит — уже пора,И всё же — ещё чуть-чуть.Зимний блюз — это солнце в осколках льда,Это хруст шагов за спиной,Это свет, застывший в осколках льда,Это вздох за твоею спиной.Зимний блюз — это то,что с тобой навсегда,Это то, что навсегда со мной.Зимний блюз — это значит никто не скулит,И горе — уже не беда.Если блюз играет, то никто не скулит,Ведь горе — всё ж не беда.Зимний блюз — это то, что уже не болит,Это то, что болит всегда.И вот я слушаю зимний блюз,Сердце в ритм обратив.Некто свыше импровизирует блюз,Вселенную в ритм обратив.И я уже ничего не боюсь,И не перевру мотив.
«Звоном лопнувших стёкол и хохотом ветра в трубе…»
Звоном лопнувших стёкол и хохотом ветра в трубе,Сквозь ненужный уют и чужую невнятную жалость,Птичьим криком пронзительным из ниоткуда — тебе,Уцелевшему там, где и тени моей не осталось.Vae victis! [6] Послушай, о милости к падшим — забудь.Если рухнут оковы, никто нас не встретит у входа.Потому что огнём и мечом пролагают свой путьВ белых ризах — любовь, и в летящих одеждах — свобода.А подняться на плаху, ты знаешь, немногим страшней,Чем когда-то казалось: всего лишь взойти по ступеням.И внизу — слишком много тех самых мечей и огней,А вверху — только небо, следящее за восхожденьем.
6
Горе побеждённым (лат.).
Лунный свет
Словно бы серебристые звеньяМеж ветвей рассыпаются в прах,Невесомые лунные тениСонно дышат во влажных кустах.Свет стекает в долину со склонов,Где лучом каждый стебель прошит,И струится меж дремлющих клёнов,И в осиннике тихо шуршит:«Выходи, моя радость, не бойся —Отпылали дневные огни.Выходи, лунным светом умойся,Вдоль стены лунной тенью скользни.Большекрылой бесшумною птицейМеж туманных кустов пролети,Выходи на полянах кружиться,Лунный жемчуг сжимая в горсти.Выходи! Нет богатства безгрешнейИ надёжней сокровища нет,Чем мерцающий, тихий, нездешний,Расточившийся в воздухе свет».
Простая песенка
А все — по парочкам,Лишь мы — поврозь,Свечи огарочекВ ведёрко брось.А все — в обнимочку,Лишь мы — бочком.Улыбка… Снимочек…Да в горле — ком.А все — влюблённые,Лишь мы — друзья.Слезу солёнуюСглотнуть нельзя.А все целуются,Лишь мы бредёмПо разным улицамВ казённый дом,Где горечь в чарочкеДа в стенке — гвоздь.И все — по парочкам,А мы — поврозь.
«Ангел мой, ты когда-нибудь мне простишь…»
Ангел мой, ты когда-нибудь мне простишьГлупые рифмы, мелочные обманы,Висельный юмор, мёртвую рыбью тишь,Резкий вскрик расстроенного фортепьяно,Эти попытки прошлое разжевать,Вывернуться, слова языком корёжа…То-то смешно: всю жизнь за любовь воевать,Чтоб изнутри взорваться потом от неё же.Ах, мой ангел, дивно любовь хороша —Света светлее, неуловимей тени…Надо было с детства ею дышатьИ привыкать к перепадам её давленья.
«Получив от судьбы приблизительно то, что просил…»
Получив от судьбы приблизительно то, что просил,И в пародии этой почуяв ловушку, издёвку,Понимаешь, что надо спасаться, бежать, что есть сил,Но, не зная — куда, ковыляешь смешно и неловко.Вот такие дела. Обозначив дежурный восторг,Подбираешь слова, прилипаешь к расхожей цитате.Типа «торг неуместен» (и правда, какой уж там торг!),Невпопад говоришь, и молчишь тяжело и некстати.А потом в серых сумерках долго стоишь у окна,Долго мнёшь сигарету в негнущихся, медленных пальцах,Но пространство двора, водосток и слепая стенаПровисают канвою на плохо подогнанных пяльцах.Ты в седле пригибаешься, ткань разрывая легко,Чётким ритмом галопа дыханью земли отвечая…И вскипает июль. И плывёт высоко-высокоНад смеющимся лугом малиновый звон иван-чая.