Чтение онлайн

– Ты веришь в судьбу?

Мама вскинула бровь.

– Это на тебя так примерка действует?
– поинтересовалась она, не отрываясь от шнуровки.

– Ну скажи.

– Нет, не верю. К чему ты это?

– Да так, мелочь одна. Смотри.

Сначала я ещё раз показала маме своё обручальное кольцо-орхидею. А потом ткнула пальцем в корсет... на котором тоже цвели орхидеи. Вот и не верь после такого в высшие силы.

Хотя Анастасию Павловну это, конечно же, не впечатлило.

– Ну и что? Тогда половина платьев с ними было. Совпадение.

– Ты скучная и приземлённая! Фи!

– Договоритесь, барышня.

– Пф, на правду не обижаются. Эй!
– Один рывок шнуровки, и я чуть не задохнулась.
– Мне воздух нужен, как бы!

– Да ну?
– Мама покачала головой.
– Какая ты скучная и приземлённая...

Вот же... У-у-у, слов моих на неё нет!

Примерка длилась долго. Просто надеть же мало - потом ещё застегнуть, зашнуровать, одёрнуть, расправить. В общем, минут двадцать мы на всё это убили. Если не все полчаса. Но увы и ах. Платье оказалось мало того, что слишком длинным, так ещё и в груди великовато. Мама попыталась поколдовать со шнуровкой, затянуть посильнее, но в итоге стало только хуже.

Впрочем, даже если бы оно сидело, как влитое, я бы скорее удавилась, чем вышла из дома в таком виде. Нет, само по себе платье - шикарное. Простое, можно сказать, незамысловатое, и в то же время очень элегантное, изящное, даже изысканное. Но - без рукавов. Вообще. Даже без лямок. То есть, плечи открытые. Полностью. Да ещё и верх корсета - сердечком, с вырезом. Хорошим таким вырезом. Ну правильно, а как же иначе-то? Как же Анастасия Павловна - и без декольте до пупка? Ей-то хорошо, на ней-то это всё смотрится просто божественно. Да и от излишней скромности мама никогда не страдала. А я?

Эх. Обидно. Очень. Мне так понравилась эта мысль! Надеть то самое платье, в котором моя мама стала женой моего папы. Это как прикоснуться к святому. Сколько они уже вместе? Наверно, лет двадцать, если не больше. И до сих пор любят друг друга, до сих пор счастливы. Везёт же! Я, конечно, не хочу загадывать и заранее делать выводы, но что-то мне подсказывает, что наша с Белозерским совместная жизнь будет далеко не столь радужной. Мама с папой идеально друг другу подходят, а мы... Хех, а мы даже не знакомы толком.

– Ну и что, когда в салон?
– с тяжёлым вздохом спросила я, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале.

Мама вскинула бровь.

– Зачем в салон? Нам теперь ателье светит - подгонять всё это счастье под тебя.

Но я покачала головой.

– Не смеши.

– Ты чего? Передумала?

– Мам, ну сама посмотри.
– Я ткнула пальцем в декольте.
– Мне вот в самый раз носить такое. Сама знаешь.

Она пожала плечами.

– Нет проблем. Найдём хорошего мастера - он и вырез уберёт, и укоротит, и рукава пришьёт, если надо. Хоть новое сделает.

Я задумалась.

Переделывать мамино платье, да ещё так сильно? Не знаю. Не по себе как-то. С тем же успехом можно разводить дорогое вино лимонадом. Ну или поставить "Евгения Онегина" в каком-нибудь "Мулен Руж". Странное чувство. И глупое, наверно. Но вот просто взять и отмахнуться не выходит.

– Не хочу. Уж лучше снова в салон. А твоё платье пусть...

Но мама перебила.

– Заяц, успокойся.
– Она положила руки мне на плечи.
– Эта тряпка мне и даром не нужна. Я б её выкинула или продала, но твой папа не позволил - он же у нас любит иногда поностальгировать.

Я не верила своим ушам. Ничего себе! Даже обидно как-то.

– А ты разве не любишь вспоминать свадьбу? Тебе всё равно?

– Нет. Но чтобы её вспомнить, мне это платье не нужно.
– Мама снова повернула меня к зеркалу.
– Поэтому не забивай себе голову всякой ерундой. Найдём хорошее ателье с хорошим мастером, и всё будет в шоколаде.

Да, наверно.

И всё же... как-то... не знаю...

– Ты правда не обидишься?
– спросила я робко.
– Только честно. Пожалуйста.

Она аж рассмеялась.

– Вот упёртая. Вся в мать.
– Погладила по волосам.
– Не обижусь, заяц. Мне наоборот будет очень приятно. Честно.

Прижавшись к ней, я поцеловала маму в щёку.

– Ты лучше всех!

– А то! Ладно, теперь это всё нужно снять. Ох, где мои ножницы...

Дни летели быстро. Вот уже и декабрь подкрался. Лёд на лужах уже не таял, да и выпавший за ночь снег к утру уже не превращался в противное месиво из воды и грязи. В магазинах появились авоськи с мандаринами, искусственные ёлки, шоколадные Деды Морозы...

Скоро Новый Год, мой любимый праздник.

Вот только того самого "хвойного" настроения, которое всегда появлялось в декабре, на этот раз не было. Просто не до него. После каникул нормальные люди выходят на работу, а вот у студентов начинается сессия - экзамены, если по-человечески. К которым нужно ещё иметь допуск. А чтобы его получить, нужно сдать все "хвосты".

У меня он был только один, так что по этому поводу я не переживала. Зато другие...

Дурацкая свадьба. И платье. Кошмар просто. Раз в несколько дней к нам приезжает Евгения Фёдоровна, швея, и начинается примерка-подгонка. Получается, конечно, здорово, но я уже порядком устала. Мама тоже хороша - то ей не так, это не эдак. Придирается чуть ли не к каждому стежку. А всё почему? Потому что Евгению Фёдоровну прислал Белозерский. Как по мне, так даже лучше - не надо никуда ездить, а то бы я вообще умерла от усталости. А вот одной даме, по прозвищу Кали, всё никак не уняться.

В общем, банан полный.

Был.

Потом наступил банан окончательный...

– Привет, Пумпон.

Институт, коридор, ведущий из одного корпуса в другой. Перемена. Куча народу.

Макс стоял возле лестницы. Уставший, замученный, не выспавшийся. Но всё равно радостный, с улыбкой. Я как его увидела - сердце так и ухнуло куда-то вниз. Едва сдержалась, чтобы не развернуться и пойти в обратную сторону.

– П-привет, - вместо этого выдавила я, тоже заставив себя улыбнуться.

Нет. Хватит бегать. Надо объясниться. Потом у меня просто не хватит смелости.

– Я сдал курсач.
– Обняв, Давыдов привлёк меня к себе.
– И лабы почти сделал, одна осталась. Кино? Ну или можно просто у меня посидеть.

Он наклонился, чтобы поцеловать, но я отстранилась.

Сейчас.

– Слушай, мне нужно кое-что тебе сказать...

Господи, какая банальность! Идиотка!

Макс вскинул бровь.

– Что-то случилось?

Давай, ну же!

– Я...

Слова застряли в горле. Намертво. Я просто стояла и смотрела, как улыбка сползает с его лица.