Чтение онлайн

Когда освободился, уже темнело. Лошади уже ржали, ожидая свою вечернюю порцию сена и овса.

– Не надо, я сам накормлю, – послышался сзади голос.

Повернувшись, увидел Семена, который как раз заходил в калитку.

– Отпустили, – с облегчением выдохнул я.

– Сейчас обо всем расскажу, только лошадей накормлю, а то Пепельная уже копытом бьет, – Семен торопливо двинулся к сараю, а у меня наконец-то полегчало на душе. Переживал за него, как за родного.

Я дождался его на крыльце, чтобы Ерофей ни о чем не узнал.

– Ну давай, рассказывай.

– Сделал все, как ты велел, – сказал Семен, усевшись рядом на ступеньке. – После обеда повели меня куда-то, а там Емельян сидит. Я сразу понял, что дело нечисто, поэтому открыл твою бумажку и ему на плечо положил. Бумажку он увидел, но ничего не понял, смял и под стол бросил, а потом… – Семен радостно рассмеялся. – Потом смотрит на меня и говорит: «В первый раз вижу». Мне даже смешно стало. Емельян же меня столько раз видел, а говорит, что в первый раз видит. Следователь и так и этак, а он все башкой мотает и талдычит, что не знает, кто я такой. В общем, подержали меня в камере до вечера и отпустили. Сказали, что свободен.

– Хорошо. Молодец, что руну раньше времени не открыл, а то не сработала бы. У меня тоже есть новости.

– Если это что-то плохое, то пока не говори. Не хочу ничего знать. За последний день столько всего перенес, что…

– У нас пополнение, – усмехнулся я.

– В каком это смысле? – напрягся он.

– С нами будет жить Алевтина. Пойдем, познакомлю.

Мы зашли в дом. Ерофей обрадовался, увидев паренька. Он как раз убирал щепки и сор от дров у печи.

– Ну наконец-то. Чего так долго тебя держали? Я уж думал, придется нового работника подыскивать, – он отряхнул руки и отошел к лавке, забросив начатое дело.

Я усмехнулся. Быстро же он вошел во вкус. А ведь раньше был против работника, чтобы деньги не тратить.

– Нравится жандармам людей в своих закромах держать, чтобы жизнь медом не казалась, – отмахнулся Семен и прошел в спальню, где лежала Алевтина.

Девушка не спала, а разглядывала узор на коврике, висящем на стене. Семен пригладил волосы, откашлялся и подошел к ней.

– Приветствую. Степан сказал, что ты теперь с нами жить будешь. Я рад, веселее будет. Меня Семеном зовут.

Алевтина посмотрела на него скучающим взглядом и снова уставилась на ковер.

– Глухонемая, что ли? – шепотом спросил меня Семен.

– Нет, но ей нужно время, чтобы привыкнуть к нам.

– Как скажешь, а сейчас я бы съел что-нибудь, – он приложил руку к животу и поспешил на кухню.

Я взглянул на часы. Полвосьмого. Ровно в восемь я должен быть на ужине у Базаровых. Они жили на той же улице, где и Щегловы, но в дальнем конце.

Перебрав вещи, выбрал более-менее чистые и, переодевшись, вышел на улицу. Пепельная игриво замотала головой и пощипала губами воротник, когда я вывел ее из сарая и повел к калитке.

– Когда ждать? – крикнул мне вслед Семен, появившись на крыльце.

– Не знаю. Ложитесь без меня, – махнул я рукой. – За Алевтиной присмотри!

– Хорошо. А она не буйная?

– Пока не знаю! – честно признался я.

Я взобрался на лошадь и поскакал в гости.

Дом промышленника Базарова находился на возвышенности, с которой открывался вид на центральную площадь. Дом был двухэтажный, сделанный из серого камня.

Я остановился у высоких резных ворот и спрыгнул с Пепельной. Шнур с колокольчиком искать не пришлось: навстречу поспешил молодой слуга в серой ливрее и с белым бантом на груди.

– Извольте представиться, – вежливо попросил он, глядя на меня через решетку.

– Степан Устинов.

– Вас-то и ждем, – слуга быстро отпер ворота и впустил меня во двор.

Я огляделся. Участок за домом был большой, с ухоженным садом и различными постройками. В полутьме разглядел лепнину на фасаде, резные наличники на окнах и высокие карнизы.

К нам подбежал мальчишка лет десяти в лаптях, взял Пепельную под уздцы и повел к длинной конюшне, находящейся справа у ограды.

– Прошу любезно в дом нашего благодетеля и господина Всеволода Афанасьевича, – слегка поклонившись, слуга указал на высокое крыльцо.

Открыв двустворчатые тяжелые двери, он пропустил меня вперед. Я очутился в просторном, хорошо освещенном холле с полом из красного дерева и огромной люстрой, свисающей с потолка.

– Идите за мной, пожалуйста. Вас уже заждались, – слуга торопливо пошел вперед и открыл передо мной очередные двери, на этот раз украшенные матовым стеклом и мозаикой.

Передо мной раскрылась богато украшенная гостиная с мягкими разноцветными коврами, дорогой мебелью из массива ценных пород дерева, большим камином, покрытым изразцами, и длинным обеденным столом, за которым сидели по меньшей мере две дюжины человек. Все тут же повернули головы на звук шагов и с интересом уставились.

– А вот и наш дорогой гость. Прошу любить и жаловать – Степан Устинов. Ангел-хранитель моей Полины! – воскликнул Базаров, встал из-за стола и, распахнув объятия, пошел навстречу.

Всеволод Афанасьевич крепко обнял меня и повел к столу. Из-за стола поднялась Полина и со светлой радостной улыбкой посмотрела на меня. Она была просто прекрасна: волосы уложены локонами и завязаны синей атласной лентой. Шелковое платье облегало точеную фигурку. На шее сверкало ожерелье.

– Полина Всеволодовна, вы очаровательны, – я взял ее руку и, поклонившись, прикоснулся губами.

– Степан, для вас я просто Полина. Позволите обнять?

– Конечно.

Она сделала шаг навстречу и приобняла меня. От нее пахло просто божественно: легкие духи смешались с ее естественным запахом, образуя невероятный аромат.

Базаров представил меня своим гостям. К моему удивлению, среди них были представители различных сословий: промышленники, купцы, двое военных, музыкант, даже лавочник из книжной лавки и трое работников текстильной фабрики.

– Прошу сюда, рядом с Полиной, – хозяин дома указал на свободное место.

Слуги тут же засуетились вокруг меня, предлагая различные блюда. Когда в моем бокале заискрился слабоалкогольный напиток, а в тарелке оказался большой кусок хорошо прожаренного мяса с овощами, Базаров поднялся и постучал ножом о свой бокал, призывая к тишине.

– Все вы в курсе того, что случилось вчера на моей фабрике. Моя Полина чуть не… – он замолчал и тяжело вздохнул, глядя на дочь. Видимо слишком живы были в душе перенесенные чувства. – В общем, я благодарен судьбе и своей работнице Прасковье, – он указал рукой на скромно одетую пожилую женщину, – за то, что они указали мне путь к Степану.