Чтение онлайн

Служитель, видимо, понял, что не надо сильно усугублять ситуацию, поэтому повернулся к толпе прихожан.

– Успокойтесь, братья и сестры. Истинный на нашей стороне, поэтому зло не пройдет, – потом обернулся ко мне. – Знай, знахарь, если ты не покаешься, не перестанешь обращаться к темным силам – мы снова придем за тобой! И тогда пламя Лика Истинного очистит все зло!

Он развернулся и пошел прочь. Озлобленная толпа нехотя двинулась следом. Я с облегчением выдохнул и, поблагодарив тех, кто встал на мою защиту, пошел к забору, где оставил покупки. Рядом, на скамье, сидела соседка, которая приносила нам по утрам молоко.

– Все здесь, никто ничего не уволок. Уж я проследила, – заверила она.

– Спасибо.

– Нехорошие дела творятся. Чую, в следующий раз бедой все закончится, – понизив голос, прошептала она, когда я пытался взять свертки так, чтобы они не попадали.

– Верно говорите. Знать бы еще, как их приструнить.

– Ох и трудно будет. Ведь верят они Варфоломею, – она кивнула в ту сторону, куда удалялся служитель с прихожанами. – А ведь раньше конюхом был. Ишь как высоко поднялся. Теперь все его слушают, подношения носят. Важный стал, даже не здоровается. Хотя раньше каждому в лицо заглядывал, чтобы угодить. Льстец отменный, аж противно.

– Вы с ним знакомы?

– А как же. Мелким у нас во дворе голозадым бегал. Родители наши соседями были. Поэтому с малолетства его знаю.

– Что он за человек? – нагрузившись покупками, я опустился рядом с ней.

– Обычный человек, – пожала она плечами. – Ничем особенным не выделялся. Пока в храм служить не пошел. Сначала тоже конюхом у них был, а потом поднялся. Теперь аж самим апостолом себя вообразил. Творит, что хочет, а дураки его слушают. И, что самое страшное, они же ради него все что угодно сделают. Как стадо при пастухе.

– Хм.

Я задумался. Два раза удалось с ними миром разойтись, но в следующий раз, чувствую, все по-другому будет. Такие, как этот Варфоломей, просто так не сдадутся. Тем более на него столько глаз смотрят. Нужно быть готовыми ко всему.

Я поблагодарил женщину и пошел к дому. Семен вышел мне навстречу и забрал часть покупок.

– Испугался? – спросил я.

– Нет, чего мне их бояться? – с вызовом спросил он.

– Бояться не стыдно, – я положил руку ему на плечо. – А чего в дом не зашел?

– Ага, Ерофей мне говорит: иди, мол, разберись. Ты, говорит, местный, значит, должен с ними общий язык найти и все объяснить.

Я усмехнулся. Было бы странно, если бы лекарь попытался защитить ближнего, а не прятаться за чужими спинами.

Мы зашли в дом. Алевтина лежала в своей постели и водила пальцем по узорам ковра. Ерофей сидел за столом и нарезал кусок сыра.

– И чего они сюда таскаются? Неужто тоже денег хотят? – спросил он, мельком взглянув на меня.

– Вряд ли денег. Фанатики, – ответил я, прошел в комнату и положил на лавку рядом с девушкой свертки с одеждой. – Алевтина, я тебе одежду купил. Померяй.

Та нехотя поднялась и принялась друг за другом раскрывать свертки. Я стоял рядом и наблюдал за ее реакцией. Однако девушка со скучающим видом оглядела покупки, затем переложила их на крышку сундука и вновь улеглась. В ее глазах не было ни капельки радости от новых красивых вещей, на которые я потратил довольно внушительную сумму. Ну что ж, в этом деле поможет лишь терпение. Надеюсь, придет время, когда она научится радоваться даже мелочам.

– Сегодня ты помоешься в бане и наденешь новое платье. Хорошо? – уточнил я, присаживаясь рядом.

Алевтина пожала плечами и вновь принялась водить острым пальчиком по ковру. Я не стал ее больше тревожить и занялся делами. Больных сегодня у забора не было. Сначала я их сам разогнал, потом это сделали приверженцы «Лика Истинного». Поэтому я помог Семену с домашними делами.

– Не жалеешь, что к нам переехал? – спросил я, когда, затопив баню, вышел за калитку и опустился рядом с Семеном на скамью у забора.

– Нет, почему я должен жалеть? – он отсыпал мне жаренных семечек из кулака.

– Много работать приходится.

– Пф-ф-ф, разве ж это работа? – усмехнулся он. – Домашние дела работой не считаются. Вот если бы я в поле трудился, или дороги строил, или дома рубил – тогда да. А занести домой ведро воды или кашу сварить – ерунда.

– Почему же ты мачехе не помогал?

– Как это не помогал? – возмутился он. – Да на мне все и держалось! Пока батя работал, я все по дому делал. А эта клуша только перед зеркалом крутилась и гулять ходила. Как только отец за ворота, она хвостом вильнула и свалила куда-то. Возвращалась, только когда он должен был с работы прийти. Где целый день шастала – непонятно.

– Ты отцу об этом говорил?

– Говорил, конечно. А она как обычно: «Не могу с твоим сынком находиться. Он меня не слушается, огрызается», – передразнил он женщину. – А я к ней близко не подходил и ничего не говорил. Все во дворе возился.

Я верил Семену. Поэтому мне было непонятно, зачем она наговаривает на юношу. Зачем настраивает отца против него? Ради наследства? Но Кузьма не так уж и богат. Странно.

Когда уже хотели зайти в дом, Семен указал куда-то влево и обеспокоенно произнес:

– Кажись, к тебе.

Я проследил взглядом за его пальцем и увидел, что двое мужчин ведут под руки третьего, истекающего кровью. Не сговариваясь, мы с Семеном побежали навстречу.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил я, увидев, что кровь стекает с ужасной раны на боку мужчины.

Сам же он был бледный, мелко трясся и еле передвигал ноги. И, казалось, не понимал, что с ним творится. Явно находился в шоке.

– Лошадь взбесилась и рванула, Ефим упал, и плуг по нему проехался, – пояснил один из мужчин. – Помоги, знахарь. Ведь детишек у него семеро.

Прежде чем подхватить раненого за ноги, я нарисовал на нем руну «Облегчения боли» и «Исцеления». Вместе мы занесли его в дом, уложили на лавку в приемной и сняли с него одежду.

Кровь уже перестала течь, но я продолжил лечение, вкладывая в него свою энергию. Только когда рана начала затягиваться, я с облегчением выдохнул.

Мужчина лежал на спине и прислушивался к своим ощущениям.

– Будто горю весь, но ничего не болит, – через время проговорил он.

– Так и должно быть.