Чтение онлайн

– Нет, не против.

– Тогда пойдемте, – она взяла меня за руку и потянула к двери.

Гостевая спальня находилась на втором этаже. Женщина без стеснения разделась передо мной. Я увидел небольшие области воспалений, которые сразу же вылечил.

– Подождите здесь, я приведу мужа, – попросила она и, вытащив из сумочки две купюры по пять рублей, протянула мне.

В этой гостевой спальне я провел пару часов. Друг за другом захотели провериться все гости в доме Базаровых, и каждый щедро платил за услугу. Даже сам хозяин дома не сдержался и попросил вылечить его больные колени.

Освободился я поздно вечером. Все снова собрались за столом, где съели десерт, состоящий из торта и свежих заморских фруктов. В полночь гости начали расходиться, а Базаров пригласил меня в свой кабинет.

– Слушай, Степан, а ведь колени больше не болят, – радостно сказал он, пару раз опустившись в кресло и поднявшись вновь. – Раньше так трещали и болью отдавали, что старался поменьше двигаться.

– Частое заболевание суставов. Руна «Исцеления» отлично справляется с такими болями.

Базаров опустился в кресло, сцепил пальцы и с интересом посмотрел на меня.

– А ведь ты просто уникальный человек. Я не знаю никого, кто с такой легкостью избавлял бы от болезней.

– Это видимая легкость. Каждая руна забирает часть моей энергии.

– А-а-а, вот оно что, – он задумчиво кивнул. – Прежде чем мы договоримся о твоей награде за лечение Полины, у меня будет к тебе одно предложение. Только сразу не отказывайся, а сначала обдумай.

– Хорошо. Я вас слушаю, – я откинулся на спинку мягкого дивана и внимательно посмотрел на промышленника, у которого глаза горели какой-то идеей.

Базаров поднялся со своего места и опустился на диван рядом со мной.

– В прошлом месяце я был в Петербурге в гостях у своего давнего друга. Он занимается золотыми приисками, но это и не важно, – махнул он рукой. – Так вот, оказывается, у него в доме живет личный лекарь. Кровь пустить, сердце послушать – только свистни. Я так разумею, это очень правильно. Болезнь, она ведь на время не смотрит, и в полночь может поплохеть. Вот я и подумал: будь нашим личным лекарем. Хорошее жалование выделю, жить с нами под одной крышей будешь, есть – с одного стола. Ничем не обижу, уж будь уверен.

Мужчина уставился на меня внимательным взглядом, ожидая решения.

– Лечить только вас? Я правильно понимаю? – уточнил я, хотя уже понял, как поступлю.

– Конечно. Всегда будешь под рукой. Куда бы мы с Полиной ни отправились – туда и ты с нами.

– Благодарю за такое щедрое предложение, но я откажусь.

– Да погоди ты, – в нетерпении махнул он рукой. – Отказаться всегда успеешь. Ты хорошенько обдумай мои слова. Ведь платить буду семьдесят рублей в месяц. На жилье и еду тратиться не придется. А работы – тьфу! Если раз в полгода живот прихватит или хворь грудная одолеет – так ведь это почти здоровый. Подумай и сразу не отказывайся, – с нажимом повторил он. – После того, что было, я кроме тебя больше никому из лекарей не доверяю.

– Всеволод Афанасьевич, мне очень лестно, что вы так высоко цените меня, но ведь мои способности могут спасти много жизней. Я никогда не откажу вам в помощи. Можете посылать за мной в любое время, но быть вашим личным лекарем я не хочу. Поймите меня правильно.

Базаров выслушал меня, помолчал немного и кивнул:

– Наверно ты прав. Так и надо. Ведь не для того тебя природа наделила такой силой, чтоб ты у меня здесь в четырех стенах изнывал от безделия, – он поднялся и пересел в кресло за своим громоздким письменным столом.

Мне понравилась его реакция. Другой бы вспылил, принялся давить, уговаривать. Может, даже угрожать. Но Всеволод Афанасьевич показал себя мудрым человеком, который печется не только о собственном благополучии.

Пока Базаров что-то зачеркивал в свой записной книжке, я внимательно осмотрел комнату: высокие потолки украшены фресками, на которых изображены полуголые девицы в цветниках, на стенах висят портреты суровых мужчин, справа стоит камин из светлого мрамора, рядом – два массивных книжных шкафа, а слева высятся три больших арочных окна, занавешенных тяжелыми шторами. По всему видно, что дела у промышленника шли более чем хорошо.

– Сколько ты хочешь за спасение моей дочери? – деловито уточнил Базаров.

– Ничего особенного я не сделал и много энергии не потратил…

– Брось скромничать! – прервал он меня. – Меня не интересует, как и что ты сделал. Главное, что моя дочь жива. Однако ты прав – у всего есть своя цена. Поэтому я сам предложу, – он задумался на мгновение. – Сто рублей будет достаточно?

– А можно деньги заменить на услугу? – осторожно уточнил я.

Базаров нахмурил брови.

– Проси. Выполню, если смогу, – кивнул он.

– Мне нужны разрешительные документы на лечебную деятельность.

– Хм, откуда же их взять? – задумчиво произнес он. – Ладно, попробую узнать, что к чему. Но этого мало, проси еще что-нибудь.

– Больше ничего не надо. Если будут документы, смогу свободно вздохнуть.

– Не-е-ет, так не годится. Я пока не знаю, смогу ли помочь с документами, а в должниках ходить не люблю.

Он вытащил из нагрудного кармана небольшой ключик, отпер дверь в своем письменном столе и выдвинул ящик. Послышалось шуршание и его еле слышный счет.

– На, держи.

Он привстал и протянул мне купюры. Бегло осмотрев их, я понял, что в пачке не меньше ста рублей.

– Спасибо. Вы очень щедро оценили мою работу, – я принял деньги и спрятал в голенище сапога.

– Если еще что-то нужно будет – приходи. Когда по документам все разузнаю, вышлю за тобой кого-нибудь из слуг… Может, все-таки согласишься остаться с нами? – с надеждой спросил он и тут же добавил: – Обижать не буду.

– Нет, не останусь. Благодарю за гостеприимство.

Я поднялся, чуть склонил голову и двинулся к двери.

– Погоди, провожу, – Базаров торопливо двинулся следом. – И ведь не болят колени. Как ты это делаешь?

– Все это лечебная сила моей энергии, – ответил я, и мы вышли из кабинета.

Промышленник проводил меня до самых ворот и заверил, что сделает все возможное, чтобы помочь с документами. Я поблагодарил за вкусный ужин, сел на Пепельную и поехал домой.

Улицы опустели. В это время прохожих почти не было, и ездоки попадались редко. Из окон домов лился теплый свет, и фонари освещали округу, поэтому город казался волшебным.