Чтение онлайн

Он хотел приподняться и осмотреть рану, но я уложил его обратно.

– Не двигайтесь, не тревожьте рану. Заживает, – велел я и тут увидел, что в комнату заглядывает Алевтина.

– Ты что-то хотела? – спросил я, устало вздохнув, ведь потратил много энергии и чувствовал слабость.

Она осторожно зашла, внимательным взглядом осмотрела мужчину и снова вышла. Но почти сразу вернулась вновь с мокрым полотенцем. Я насторожился, не понимая, что она задумала.

Алевтина медленно подошла к лавке, опустилась на колени и начала оттирать кровь с тела мужчины, старательно обходя рану. Делала она это с особой тщательностью. Наблюдая за ней, я увидел искру чистого сознания в глазах. Ей нравилось то, что она делает. Хм, может, почаще привлекать ее к помощи больным? Надо попробовать.

Однако сегодня, как назло, больше никого не было. Примерно через час мужчина смог подняться и на своих ногах ушел домой, поблагодарив и пообещав расплатиться с ближайшей зарплаты. А моя энергия вновь восстановилась.

Вечером, когда баня была готова, мы все по очереди помылись. Алевтина, к моей радости, надела новое платье, которое оказалось ей впору. Я словил себя на мысли, что чувствую себя как родитель, который наблюдает за развитием своего ребенка. Меня радовало каждое самостоятельное действие девушки. Я очень надеялся, что со временем она придет в себя.

На следующее утро, едва мы успели позавтракать, за мной приехала карета от Базарова. Я не стал ничего говорить Ерофею, хотя он пытался выведать, куда я собрался и чья эта роскошная карета. Он не стал настаивать, ведь понимал, что роли сильно поменялись. Теперь не он кормилец, а я.

К тому же, как бы он ни старался изображать из себя опытного лекаря, люди начали понимать, что на самом деле лечу я, а Ерофей лишь создает видимость. А еще он сам сильно подорвал свою репутацию, когда начал принимать людей без меня, в то время, пока я был занят другими делами. Больные повторно приходили и жаловались, что болезнь не вылечил, а оплату взял. Кое-кто даже просил вернуть деньги.

Базаров ждал меня в своем кабинете.

– Здравствуй, Степан! – он встал из-за стола и пошел навстречу, протягивая руку. – Проходи, присаживайся. Может, тебе налить чего-нибудь покрепче?

– Здравствуйте, Всеволод Афанасьевич, – я пожал протянутую руку. – Ничего не буду.

– Как угодно, а я, пожалуй, выпью, – тяжело вздохнул он.

Я приехал сюда в приподнятом настроении, ожидая хороших новостей, но, похоже, ошибся. Базаров явно был чем-то удручен.

Промышленник опустился в кресло со стаканом в руках и, шумно отхлебнув, гулко поставил его на стол. Я ждал, когда он заговорит.

– Ты просил меня помочь с документами. Я, честно, очень старался. До самого губернатора дошел. Мы с ним давно знакомы, но не приятельствуем, поэтому пришлось записаться на прием через канцелярию. Сначала я порешал с ними свои вопросы по заказам на пошив, о новых станках и прочее. А потом сказал, что есть у меня один хороший знакомый умелый знахарь. Спросил, может ли он официально лечить людей и не бояться, что его привлекут за это. Пообещал, что сделаю все, что в моих силах, чтобы получить эти документы.

– А он что? – в нетерпении спросил я.

– Отказал, – упавшим голосом ответил Базаров и виновато посмотрел на меня. – Еще наорал, что я к нему с таким делом пришел. Оказывается, матушка у него из-за знахарки умерла, поэтому он, как сам выразился, «всех знахарей, травников и прочих недолекарей из города поганой метлой выгонит».

– Ясно, – разочарованно выдохнул я.

– Ты погоди расстраиваться, – оживился он. – Мне ведь твои документы не нужны. Будешь у меня личным лекарем. Я же обещал, что всегда будешь в тепле и в достатке. Ничем не обижу.

– Спасибо за предложение, Всеволод Афанасьевич, но у меня свой путь. Видимо, придется самому эти документы получать, – я поднялся с места.

– Ты не обижайся на меня, я до самого губернатора дошел, а если уж он что сказал – так и будет. Упертый мужик, трудно с ним, – проговорил он извиняющимся тоном и пошел меня провожать.

– Благодарю за старания.

Карета ждала меня у ворот. Когда я уже забрался в экипаж, Базаров еще раз напомнил о том, что я в любой момент могу прийти в его дом и остаться.

По пути домой я обдумывал свое положение. Рано или поздно за мной придут, и тогда отвертеться не получится. Что же делать? Как быть?

В раздумьях я добрался до дома и, едва вышел из кареты, увидел, что у забора на нашей скамейке сидит Илья.

– Ну наконец-то! – всплеснул он руками и пошел навстречу. Он выглядел встревоженным.

– Что-то случилось? – напрягся я.

– Случилось. Помощь твоя нужна. Поехали. Только я извозчика отпустил, поэтому выводи своих лошадей.

– Погоди, объясни толком, куда мы едем? В больницу-то мне теперь дорога закрыта.

– Я ее к себе домой привел, – шепнул он.

– Кого?

– Больную. Девушка обратилась с болями в животе. Похоже, у нее тифлит.

– Чего?

– Кишка воспалилась. Опий ей дал, но ведь это не поможет. Помрет она, – в глазах лекаря появился страх.

– Ладно, поехали.

Я крикнул Семену, подметающему крыльцо, и тот вывел из сарая обоих лошадей. Пепельную, как самую смирную, отдал Илье, а сам взобрался на Гнедую.

– Куда ехать-то? – спросил я.

– Я рядом с больницей живу, через дорогу.

Мы поскакали по вечернему, все еще оживленному городу. Фонарщики уже зажгли масляные фонари, дарящие мерцающий желтый свет. Он отражался от влажной после небольшого дождя мостовой и придавал городу мистический облик. Однако любоваться красотами этого живописного атмосферного места было некогда. Мы гнали во весь опор.

– Скажи яснее, что это за болезнь такая? – прокричал я.

– Воспаление слепой кишки. Смертельно опасное состояние. На данный момент мы его вылечить не можем, поэтому девушка обречена. Вся надежда на тебя, – он бросил на меня взгляд, в котором застыло отчаяние.

Он уже хоронил своего пациента, поэтому не хотел пройти через это вновь.

Вскоре впереди показалась больница, но мы свернули налево и поскакали по соседней улице до двухэтажного каменного дома с высокой крышей.

– Вот здесь я и живу, – Илья спрыгнул с Пепельной и привязал ее к железной ограде.

– Хороший дом, – ответил я, бросив на него оценивающий взгляд.

– Ты не понял, я занимаю лишь небольшую комнату под самой крышей, – горько усмехнулся он. – Пошли, каждая минута на счету.