Чтение онлайн

– Нет, не вернусь, но спасибо за приглашение. Запомните: Ручейная, семнадцать! – громко провозгласил я, затем подошел к забору и повесил объявление, которое помог мне составить Сергей в библиотеке.

Пообщавшись с людьми, пообещал цен не завышать, а потом, еще раз повторив свой новый адрес, взобрался на лошадь и в приподнятом настроении поехал домой. Я тогда еще не знал, что пройдет совсем немного времени, и мои планы полетят в тартарары.

Я вернулся в свой новый дом и прошелся по огромной придомовой территории. Здесь были сад, беседка, заросший пруд и укромное место, огороженное пышными кустами, с площадкой, сделанной из черного булыжника. Вокруг площадки стояли кованные скамейки с толстой дубовой доской, а в центре высилась статуя женщины с кувшином на плече.

– Здесь мы с мужем устраивали творческие вечера, – внезапно послышался голос. Я даже подскочил от неожиданности. Из-за кустов вышла жена генерала и приблизилась ко мне.

– Творческие вечера в доме генерала? – удивился я.

– Несмотря на то, что он был человеком военным, душа его стремилась к искусству. Наверняка вы видели картины в кабинете.

– Видел, – кивнул я, вспомнив различные пейзажи и натюрморты в позолоченных рамах. – Неужели их нарисовал ваш муж?

– Нет, конечно. На это у него не было времени. Мой Савелий поддерживал молодых художников, музыкантов и поэтов. Он выкупал задорого картины, приглашал в дом музыкантов и щедро платил им за удовольствие послушать музыку. А также лично ходил по издательствам и просил напечатать те стихи разных дарований, что ему самому нравились. В общем, делал что мог, чтобы искусство развивалось, – она горестно вздохнула и поправила выбившуюся из-под черного траурного платка прядь.

– Видимо, хороший был человек.

– Очень хороший. Много друзей было, вся родня к нему за советом и помощью обращалась, – она подошла к скамейке и медленно опустилась на нее. – Вот здесь мы часто сидели и разговаривали обо всем на свете: о политике, культуре, военном деле, даже об астрологии. А сейчас мне даже парой слов не с кем перекинуться.

Я подошел и опустился рядом с ней.

– От чего умер ваш муж?

– Доктора сказали, что от грудной жабы.

Я не стал говорить, что успешно лечу грудную жабу и при этом использую слабые руны.

– Почему вы решили сдать свой дом и где теперь живете? – спросил я, нарушив тягостную тишину.

– Сдала, потому что мне стало слишком просторно в нем одной. После похорон ко мне почти никто не приходит. Я осталась совсем одна. Наш единственный сын много лет назад перебрался в Петербург, поэтому подумываю ехать к нему, но пока никак не решусь. А проживаю я у своей давней подруги, которая тоже похоронила мужа. Вдвоем нам как-то легче переносить утрату. Мы с Дусей и на речку ходим, и в пекарню. Бывает, сидим до позднего вечера за вышивкой. Глаза, правда, уже плохо видят, поэтому я больше на ощупь, – она потерла сухие пальцы, затем сняла платок и принялась заплетать седые волосы.

Я повернулся к ней и окинул взглядом духогляда. На глазах – возрастные изменения, которые я часто вижу у стариков, а еще какой-то черный шар в районе затылка. Он был размером со сливу и еле-еле двигался, будто дышал.

– Голова у вас часто болит? – спросил я, вглядываясь в непонятную субстанцию.

– Нет, вообще не болит, а что такое?

– У вас в голове сидит болезнь. Может, чувствуете что-то?

Меня насторожил черный шар, ведь обычно черной становилась болезнь, которая достигла своего пика.

– Свербит, бывает, за ухом, но никаких болей нет, – забеспокоилась она и провела рукой по голове. – А как ты мог что-то увидеть?

– Способность духогляда показала. Может, попробую вылечить? Вы не против? – я уже потянулся к ее руке, но она резко дернулась, будто обожглась.

– Нет! – выкрикнула она, вмиг набросила платок обратно на голову, торопливо двинулась в сторону ворот и на ходу бросила через плечо: – Опаздываю я, некогда мне.

Я посмотрел ей вслед. Странная реакция. Обычно люди хотят, чтобы их вылечили, а эта просто убежала. Может, не верит мне? Или знает о болезни и намеренно не хочет ее лечить? Хм…

Вернувшись в дом, я застал Семена за мытьем полов.

– Одно удовольствие работать в таком доме, – с довольным видом сказал он, бросил тряпку в ведро с водой и вытер рукавом испарину со лба. – Везде так красиво, что особенно стараешься. Надеюсь, ты больше никуда не переедешь, мне здесь нравится.

– Поживем – увидим, – пожал я плечами и пошел в спальню, которую задумал как приемную.

Здесь было все необходимое: узкая деревянная кровать, большой шкаф, стол у окна и ковер на полу. Хотя нет, ковер в приемной ни к чему.

Я скрутил его и вынес в прихожую, когда увидел через окно, что во двор несмело заходят две женщины, которые ждали меня у сгоревшего дома.

– А вот и мои первые пациентки, – обрадовался я, вручил рулон Семену и вышел им навстречу. Увидев меня, они с облегчением выдохнули.

– Мы уж думали, что домом ошиблись, – призналась одна из них. – Будто к барину пришли.

– Нет, не ошиблись. Проходите, – махнул я рукой, стоя на крыльце.

Женщины зашли вслед за мной, но снова застыли на пороге, осматриваясь. Пожалуй, надо убрать отсюда дорогие вещи, а то они смущают простых людей. Уж лучше голые стены, чем суровые усатые мужчины в мундирах, взирающие на каждого, кто зашел в дом.

Приняв их обеих и успешно вылечив, я снова вышел на улицу, так как увидел, что люди в нерешительности толпятся у ворот и не осмеливаются войти. С этим надо что-то делать, ведь в отличие от прошлого дома, где между калиткой и крыльцом было не больше десяти метров, здесь метров пятьдесят. Мне надоест за каждым больным бегать к воротам.

– Семен! – крикнул я.

В окне показалась рыжая голова моего работника.

– Что?!

– Помощь нужна! – махнул я рукой.

Семен выбежал на улицу и быстро подошел ко мне. Вдвоем мы перетаскали те самые кованые скамьи к дорожке, посыпанной гравием, которая вела от ворот до дома. Скамейки расставили так, чтобы на них падала тень от деревьев, что росли здесь в большом количестве, пряча дом и заднюю территорию.

Затем я открыл настежь большие ворота.

– Проходите, не надо стоять у дороги, – сказал я людям. – Теперь здесь живет не генерал, а я, поэтому привыкайте.

– Даже не верится, что в доме вояки Алешина теперь сидит знахарь, – сказал старичок, проходя мимо меня и опираясь на клюку.

– Почему не верится? – полюбопытствовал я.

– Так он бы тебя не только на порог не пустил, а сам лично из города поганой метлой прогнал, – хмыкнул он.

– М-да, – задумчиво сказал я. – Странно, ведь вдова говорила, что он всегда поддерживал талантливых людей.