Чтение онлайн

Пообещав начать читать хотя бы то, что Полина мне порекомендовала, я сел на Пепельную и, махнув рукой друзьям, стоящим у своей кареты, поскакал домой. С самого утра, когда я только выводил лошадь из сарая, ко мне подошла молодая женщина и попросила посмотреть ее мать. Я пообещал сделать это сразу, как освобожусь.

Женщина дождалась меня и показала дорогу до дома матери. Старушка неудачно упала и сломала бедро. Срастить кость я не в силах, но способен снять боль и с помощью «Быстрой регенерации» помочь ей восстановиться. Именно это я и сделал. Старушка осталась довольна.

На обеде, когда я сделал перерыв и решил попить чаю с пышной маковой булкой, которую купил в пекарне Семен, к дому подъехал извозчик, и из экипажа показался встревоженный Илья.

– Степа, помощь нужна! Поехали! – не здороваясь, прокричал он, едва открыл дверь.

– Поехали, – я с сожалением посмотрел на булку, к которой даже не успел притронуться, и вышел вслед за ним.

Остановились мы у больницы. Илья выбрался из экипажа первым и, расплатившись, повел меня к стационару.

– Погоди, мне же запретили в больнице людей лечить, – напомнил я ему.

– Плевать. Человеческая жизнь дороже, – он резко распахнул дверь и повел меня в сторону изолятора. Именно там когда-то лежал моряк, подцепивший заморскую болезнь.

– Ты хоть расскажи, что за больной и в чем помощь нужна.

– Обычная чахотка была, но дала осложнение на сердце. Как бы не помер, – встревоженно проговорил он и зашел в палату.

На узкой койке лежал высокий худощавый мужчина с большим горбатым носом и осунувшимся, посеревшим от болезни лицом. Он тяжело дышал и прижимал к груди руку.

– Ритм сердца нечеткий и какой-то прерывистый. Я ему кровь пустил и настойку валерианы дал, но лучше не стало. Боюсь я за него, – последнюю фразу он прошептал еле слышно.

– Сейчас посмотрим, что там, – я подошел к мужчине и велел: – расстегните рубашку.

Тот без лишних вопросов трясущимися неловкими пальцами справился с пуговицами и стянул больничную одежду. Так-с, Илья верно определил диагноз. К счастью, у меня есть руны, которые на раз-два справляются с такими недугами.

Я нарисовал руны на груди мужчины, и тот почти сразу стал дышать ровнее, его перестало трясти, на лице появился румянец. Убедившись в том, что болезни больше нет, и получив шар энергии, я пожелал мужчине скорейшего выздоровления и вышел из палаты. Илья присоединился ко мне.

– Худой он больно. Как бы болезнь снова не вернулась от недостатка питания, – предупредил я.

– Знаю. Подручным на заводе работает, мало зарабатывает, а детей семеро. Вот и недоедает.

– Оставь его в больнице. Пусть отоспится, отъестся, восстановится.

– Да, так и сделаю. Спасибо за помощь, а то я здорово перепугался, – Илья протянул мне руку.

– И тебе спасибо. Только благодаря тебе я вылечил ту женщину, – я крепко пожал его руку. – А теперь пошли в трактир. Я не успел перекусить, поэтому под ложечкой сосет.

В трактире мы встретили знакомых Ильи, которые читали обо мне в газетах, поэтому часа два меня забрасывали вопросами, на которые я едва успевал отвечать. Спас меня Илья, сказав, что меня ждут больные и мне некогда лясы точить.

Попрощавшись, я поймал извозчика и поехал домой. До дома не доехал и, остановившись у лавки, купил квашеную капусту и моченые яблоки.

Жуя яблоко, не спеша дошел до дома и зашел во двор. Через открытую форточку услышал голоса. Сначала подумал, что это Никанор Евгеньевич пришел, но, когда подошел к окну, увидел, что за столом напротив Ерофея сидит его друг Назар, который приходил к нам, когда мы только приехали в город.

– Ничего ты не понимаешь, – пьяным голосом сказал Ерофей и потряс пальцем перед носом Назара. – Он всю жизнь будет мне должен, поэтому без денег не останусь.

– Ерунду говоришь, – прошептал Назар и отмахнулся от его пальца. – Когда силу свою почувствует, тогда и уйдет от тебя. А ты останешься с носом.

– Никуда он не уйдет. Я его с самого первого дня как собаку воспитывал. Чтобы был послушным, покладистым и все мои команды выполнял. Сломал я его, понимаешь, – заплетающимся голосом ответил лекарь. – Знал бы ты, каких трудов мне стоило заполучить этого паренька. Ведь руки мои по локоть в крови.

– Т-с-с-с, тихо ты, – шепнул Назар, но было поздно. Все, что мне надо было, я услышал.

Ну что ж, Ерофей, пришло время рассказать мне обо всем и отвечать за свои поступки. Я опустил покупки на ступени крыльца и зашел в дом.

Когда зашел в дом, Назар и Ерофей вмиг замолчали и выжидательно уставились на меня.

– А вот и духогляд. Здравствуй! Как жизнь молодая? – Назар встал из-за стола и протянул мне руку, Ерофей же уткнулся в тарелку с плавающими в маринаде грибами.

– Вам пора идти. Сейчас больной придет, – ответил я, не здороваясь и игнорируя протянутую руку.

– Ты чего такой суровый? Случилось что? – напрягся Назар.

Он был не так пьян, как Ерофей, и явно понял, что я услышал их разговор.

– Ничего не случилось. Просто сейчас не время для гостей. Не хотелось бы мне, чтобы в доме пахло перегаром, когда люди сюда придут, – сухо ответил я.

– Какие люди? Вечереет уже, – он выглянул в окно.

– Никто не болеет по расписанию, – я подошел к двери и демонстративно открыл ее настежь. – Прошу на выход.

Назар еще сильнее напрягся и метнул настороженный взгляд на Ерофея, но лекаря совсем развезло, поэтому он не обратил на него внимания и продолжил ловить вилкой разбегающиеся опята.

– Ну ладно, как скажешь. Вы здесь хозяева, – пожал плечами Назар и, прежде чем пойти к двери, шепнул Ерофею: – будь осторожен. Завтра навещу.

Ерофей лишь отмахнулся и ответил что-то невразумительное.

Назар вышел из дома и, напоследок бросив на меня взгляд, в котором читался страх, торопливо двинулся к дороге и вскоре скрылся за домами.

– Теперь нам никто не помешает, – сказал я, запер дверь на засов и начал закрывать занавески на окнах, чтобы никто не подсматривал.

Ерофей, видимо, был не настолько пьян, чтобы ничего не понимать, поэтому поднял на меня остекленевшие пьяные глаза.

– Ты чего удумал?

– Сейчас обо всем узнаешь, – задернув занавески в спальне, вернулся на кухню и двинулся к нему.

Ерофей схватил плошку с грибами и запустил в меня, а сам нетвердой походкой ломанулся к двери, сшибая на бегу лавки и толкнув стол, отчего часть посуды звонко попадала на пол. Я отбил плошку, в два шага догнал его, схватил за шкирку и отбросил от двери.