Чтение онлайн

– Так, может, ты прямо сейчас попробуешь? – с надеждой спросила она.

Я задумался. От руны «Исцеления» хуже не станет. Зато будет больше ясности, что это за болезнь. Мы снова вернулись в комнату.

Осторожно взял тоненькую ручку мальчика и нарисовал на ладошке руну. Она вспыхнула и пропала, но, как я и думал, шар энергии не вернулся ко мне. «Второе» зрение показало, что сущность лишь больше задергалась, будто ее проткнули острой иглой.

Мальчик тоже занервничал, заплакал и отдернул руку.

– Что это значит? – встревожилась женщина и прижала к груди ревущего сына.

– Ничего не вышло. Болезнь так легко не победить. Мне нужно время. Завтра вернусь.

Дарья Ивановна успокоила ребенка, и мы спустились на первый этаж и подошли к входной двери, где у стены замер старик, прислушиваясь к нашему разговору.

– А как же твой наставник? Он сможет помочь? – спросила Дарья Ивановна.

– Нет, не сможет. Ждите меня. Я сделаю все, что от меня зависит. Но, возможно, потребуется время.

Женщина печально кивнула и открыла дверь.

– Я очень надеюсь на тебя. Мы сделали все, что только возможно, но толку нет.

Я уже хотел выйти, но тут в голову пришел один вопрос:

– Ваш сын родился таким или…

– Нет-нет, до двух лет он развивался как надо. Наш семейный доктор постоянно хвалил его. Ванюша рано начал ползать и раньше обычного встал на ноги. Даже разговаривать начинал и несколько слов знал, а потом… потом все, – она обняла себя, чтобы успокоиться.

– Что же произошло? С чего началась его болезнь?

– Никто не знает, – пожала она плечами. – Мы в тот год ездили на юг к родственникам. Все летом там провели, в море купались, фрукты ели, загорали. А как вернулись домой, так и начали замечать, что Ванюша стал меняться. Сначала застывал на месте и подолгу смотрел в одну точку. А через год мы забили тревогу, ведь он перестал даже разговаривать. Даже сейчас он очень редко говорит. Ты ему понравился, раз Ванюша сказал тебе про лошадь, – женщина печально улыбнулась.

– Сколько лет Ванюше?

– Семь исполнилось в феврале.

– Ясно, – задумчиво кивнул я и вышел из дома.

Старик торопливо двинулся за дом, чтобы привести лошадь, а Серафим еле слышно спросил:

– Как думаешь, сможешь помочь?

– Пока не знаю. Никогда с таким не сталкивался. Но я попробую.

– Ты уж постарайся. Жалко его, как родной мне,– попросил он и открыл ворота.

Я выехал на Пепельной, но поехал не к дому, а в сторону больницы. Была надежда, что встречу того лекаря Илью, с которым познакомился вчера. Я снова оказался перед тупиком из-за недостатка знаний. Возможно, удастся выпросить какую-нибудь книгу по болезням, или сам лекарь на что-нибудь надоумит.

* * *

Больница пустовала. Только в редких окнах горел свет. Я зашел в здание и тут же был атакован женщиной со шваброй.

– Куда по намытому?! А ну вышел отсюда! Не принимают уже!

– Я только спросить, – попытался обойти воинственную уборщицу, но та преградила мне путь своей шваброй.

– Пшел вон, говорю тебе! Я только всю грязь смела и чистой водой полы вымыла, а ты снова своими сапожищами следы оставишь. Завтра придешь. Не помрешь небось.

В это время дверь одного из кабинетов открылась, и показался тот самый лекарь Илья.

– Что за шум? Настасья Петровна, вам помощь нужна? – обеспокоенно спросил он.

– Не нужна, миленький. Не нужна. Я уж сама с этим прохвостом справлюсь, – пролепетала она при виде молодого лекаря.

– Илья, я к тебе! – крикнул я и махнул рукой.

Лекарь подслеповато прищурился, вглядываясь мне в лицо, и кивнул.

– А-а-а, помню-помню. Духогляд, – улыбнулся он и обратился к уборщице: – Пропустите его, Настасья Петровна.

– Но ведь… – она как-то поникла, глядя на мои сапоги.

– Не переживайте. Следов не оставлю, – я стянул сапоги, зажал их подмышкой и пошел босиком по прохладному влажному полу.

Илья плотно закрыл за мной дверь кабинета.

– Боевая у вас бабка, мимо такой не пройдешь, – хохотнул я.

– Это точно, – кивнул лекарь, опустился за свой стол и потер уставшие глаза. – Ты чудом меня застал. Я уже собирался уходить, но задержался, заполняя истории болезней. Зачем пришел?

– Посоветоваться хочу, – я надел сапоги и опустился на стул напротив лекаря.

– Снова твоя беременная? Так и не отправил к нам?

– Нет, она выздоровела. Больше красной паутины нет, – махнул я рукой. – Я уже по другому поводу.

– Погоди-погоди, как это «выздоровела»? Что ты сделал?

– Подобрал правильные знаки для руны. Не без твоей помощи, поэтому за это благодарствую, – я приложил руку к груди и чуть склонил голову.

– Ты хочешь сказать, что предотвратил отслойку плаценты? – не унимался он. – Сам?

– С помощью руны, – поправил я его.

– Ничего не понимаю, – лекарь облокотился на стол и внимательно уставился на меня. – Получается, что ты не только духогляд, но и рунный лекарь? Или это как-то по-другому называется?

– Я называю себя руномагом. Но не в этом дело. Я пришел поговорить еще об одном случае…

Но и в этот раз Илья не дал мне договорить.

– А ты можешь сказать, что у меня болит?

– Могу, – я «переключил» зрение и увидел красное пятно над бровью, от которого тонкие ниточки шли к левому глазу. – Глаз у вас болит. Пустяковое воспаление, легко могу вылечить.

У Ильи удивленно поползли вверх брови.

– Так просто: взять и вылечить?

– Да, ничего сложного. Протяни руку.

Заинтересованный лекарь закатал рукав и положил на стол передо мной свою руку. Руна «Исцеления» сработала на отлично, и шар энергии вернулся ко мне.

– Опа! – Илья поморгал и чуть встряхнул головой. – Боль прошла. Со вчерашнего дня мучился. Удивительное дело.

Он смотрел на меня так, как смотрит ребенок на новую игрушку: смесь удивления, радости и предвкушения.