Чтение онлайн

Он сморщился, глядя на коричневый порошок, будто жаждал и ненавидел его одновременно.

– Да, могу, – решительно кивнул я.

– Что же для этого нужно? – с сомнением спросил он.

– Дайте свою руку.

– Какую тебе: левую или правую? – ухмыльнулся мужчина.

Он явно не воспринимал всерьез мои слова.

– Любую.

– Ну на, раз любую, – он протянул свободную руку.

Кончики большого и указательного пальца пожелтели от табака.

Я быстро нарисовал руну «Чистоты». Она на отлично справляется с такими зависимостями. Руна вспыхнула и пропала.

– Все, больше к табаку не притронетесь, – уверенно сказал я.

– Да ладно. Ерунда. Как это не притронусь? – с усмешкой проговорил он, взял щепотку табака и уже поднес к носу, но тут же с омерзением отдернул руку и высыпал табак на землю.

– Ты чего? – удивился второй.

– И ведь вправду больше не хочется. А как воняет – не передать, – рыжебородый сморщился и высыпал остатки табака из табакерки на землю. – И как я раньше эту дрянь нюхал?

Тут оба посмотрели на меня.

– Парень, ты волшебник, что ли? – протянул изумленный рыжебородый.

– Нет, только учусь, – улыбнулся я, взбежал на высокое крыльцо и потянул на себя массивную дверь.

Народу было – яблоку негде упасть. Я двинулся по коридору, с двух сторон от которого находились лавки с различными товарами. В воздухе витали запахи лакированного дерева, воска, промасленных тканей, кожи и тонкого парфюма.

Я с интересом заглядывал в каждую лавку. В одной увидел длинные ряды с цветными тканями, лентами и ажурными полосками. Во второй весь товар был изготовлен из кожи: сумки, ремни, кошельки, кобура и прочее.

На другой стороне коридора находились лавки с различной парфюмерией и всякими женскими штучками. Вскоре я добрался до огромного зала с коврами. С пестрыми расцветками и однотонные, большие и маленькие, круглые и прямоугольные, из разноцветных нитей и шерстяные – выбор был просто огромный.

Наконец я добрался до лавки, где продавали мужскую одежду. Кроме толстяка, примеряющего у зеркала кафтан, за прилавком стоял торговец в белоснежной рубашке и жилете. На вид ему было лет тридцать. Из под набок одетой фуражки выглядывал курчавый локон.

Увидев посетителя, он натянул неестественную улыбку и оценивающе оглядел меня с головы до ног.

– Чего желаешь? – спросил он, поздоровавшись кивком.

– Хотел бы приодеться. Пару рубашек, штанов, хорошие сапоги. Может, головной убор какой-нибудь подходящий подберем… – принялся перечислять я, но торговец остановил меня, подняв руку.

– А денег-то у тебя хватит? У меня лавка не из дешевых. Все фабричного качества. Носить – не сносить.

– Хватит, – я прижал руку к карману, в котором лежали деньги.

Торговец нехотя указал мне на лавку и двинулся к полкам с обувью.

– Размер у тебя какой?

Я понятия не имел, какой у меня размер, поэтому просто поднял ногу с сапогом и показал.

– Вот такой.

Продавец бросил оценивающий взгляд, перебрал несколько пар и, выбрав одну, вернулся ко мне.

– На-ка, примерь.

Это были сапоги из темной кожи, гладкие и блестящие.

Я тут же стянул сапоги, надетые на голые ноги, и примерил новую обувку. Какие же они были легкие и мягкие, даже снимать не хотелось.

– Беру, – кивнул я.

– Даже не спросишь, сколько стоят? – прищурился торговец.

– И сколько же?

– Восемь рублей, – он многозначительно посмотрел на меня.

– Беру, – повторил я.

В это время толстяк, что крутился у зеркала, покосился на меня, затем тяжело вздохнул и снял кафтан.

– Дорого. Подумаю, – зычным голосом сказал он торговцу, повесил кафтан на вешалку и вышел из лавки.

Торговец закатил глаза, но ничего не сказал и подошел к полкам с рубашками. Примерно через полчаса я вышел из лавки с тремя бумажными свертками с одеждой, за которую отдал почти пятнадцать рублей. По местным ценам – действительно очень дорого, но я был доволен качеством ткани и пошивом, поэтому даже особо не торговался. Правда, выпросил новый пояс.

Прежде чем поехать домой, перебежал дорогу и зашел в цирюльню, чтобы подстричь волосы. Два цирюльника брили бороды, еще один завивал горячими щипцами усы пожилому хорошо одетому господину.

– Подстричься пришел? – спросил молодой цирюльник, приложив горячее полотенце к лицу клиента. Это был мужчина в мундире, с погонами и медалями на груди. Выглядел он очень важно.

– Да.

– Правильно сделал, что пришел. С такими лохмами только вшей цеплять, – улыбнулся он, взглянув на мои взъерошенные волосы. – Сядь посиди, сейчас освобожусь.

Внимательно осмотрев лицо бравого вояки, цирюльник прошелся возле ушей опасной бритвой, подправляя бакенбарды. Затем надушил клиента терпкими мускусными духами.

– Двадцать копеек пожалуйте, – протянул он руку.

Вояка, кряхтя, полез за пазуху, достал кошелек и отсчитал сумму мелкими монетами. Затем с трудом поднялся с кресла и, надев фуражку, вышел на улицу.

– Ну иди, малой, садись, – сказал мне цирюльник и указал на продавленное, замасленное от грязи кресло. – Чего ж тебя мамка не стрижет?

– Нет у меня мамки, – ответил я и пересел в кресло.

– О, пардон, ляпнул не подумав, – извинился он и, внимательно осмотрев мою голову, продолжил: – Как будем стричься? «Бобик», «А-ля Капуль» или «Тита» сделать?

– Чего-чего? – не понял я.

– Фух-х-х, деревенский, что ли? – недовольно выдохнул мастер.

– Так и есть.

– С тобой все понятно. Тогда слушай. «Бобик» – когда волосы вот здесь, на челке, короткие и торчат вверх. «А-ля Капуль», – он взял расческу и быстро расчесал мне волосы, – вот так – прямой пробор и полукругом стрижено. А «Тит» – это когда по бокам волосы острижены, а сверху щипцами завиты. Станешь похож на римского императора…

– А можно без всяких этих новомодных штучек? Просто подстриги, чтобы не мешались волосы, и все.

– М-да, сразу видно – деревенский, – недовольно сказал цирюльник и, набросив сверху на меня видавшую виды простынь, принялся стричь.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем цирюльник сдул с меня состриженные волосы, критически оглядел и кивнул.

– Готово.

Мне результат тоже понравился: в меру короткая прическа, в глаза не лезет и на ушах не топорщится.

– Сколько с меня?