Чтение онлайн

– Эти деньги можете взять себе, но я продолжу устанавливать цену сам, – твердо сказал я и вышел из комнаты.

Утро еще раннее, поэтому у калитки никого не было. Самое время пролистать книгу, которую купил вчера в лавке.

Как только открыл нужную страницу, перед глазами возник образ той девушки из лавки – Полины Базаровой. Я был бы не прочь продолжить с ней знакомство, только вряд ли мы еще встретимся. По всему было видно, что она не из простой семьи: дорогие сережки, браслетик с камушками, и мужчина за ней приехал очень представительный. Наверняка отец.

Отбросив ненужные мысли, я окунулся в чтение, но чем больше читал, тем яснее понимал, что мы можем загреметь в тюрьму. В одном из первых пунктов было написано следующее: лекарями могут становиться лица, получившие соответствующее медицинское образование и прошедшие государственную аккредитацию. Частная практика без диплома и разрешения запрещается и преследуется законом. Незаконная врачебная практика наказывается большими штрафами, а также тюремным заключением.

Кроме этого было ясно указано, что запрещается использование и распространение несертифицированных или опасных лекарств. Получается, что мы можем загреметь в тюрьму еще и из-за настоек Ерофея. Руночерть задери этих законников! В мои планы точно не входит провести жизнь за решеткой.

Когда я поделился своими опасениями с Ерофеем, он лишь махнул рукой.

– Ничего нам не сделают. Деньги решают все. Если дальше городового пойдет, придется больше раскошелиться. Поэтому ты деньги-то шибко не трать, – предупредил он.

Ближе к обеду народ начал подтягиваться. Среди пришедших было много знакомых лиц. Кто-то привел своего родного, кто-то – соседа, а кто-то просто пришел поздороваться и еще раз поблагодарить за помощь. Были также те, кто принес гостинцы: рыбник, творог со сметаной, квашенную капусту и прошлогоднее варенье. В основном благодарили меня, но были и те, кто так и не понял, кто настоящий лекарь, поэтому подходили к Ерофею.

К вечеру, когда толпа уменьшилась, ко мне снова подошел Семен.

– Мне что ж, домой идти? – обиженно спросил он.

– Иди, Сема. Сегодня сам видел какие дела творились, не до этого было.

– А завтра поговоришь с отцом? – с надеждой спросил он.

– Завтра обязательно поговорю, – заверил я.

Парень перемыл посуду, подмел полы и нехотя поплелся домой. В десятом часу вечера, когда я уже надеялся, что сегодня никто не придет и что смогу лечь пораньше, в дверь постучали.

Ерофей уже готовился ко сну, поэтому крикнул из спальни:

– Скажи, чтоб завтра приходили! На сегодня прием окончен! Мы тоже не железные. Голова уже болит от их нытья.

Подняв крючок, распахнул дверь и увидел Илью.

– Здорово, Степа. Извини, что так поздно. Только освободился. Народу сегодня много было. Снова какая-то кишечная инфекция пошла.

– Здорово, – я вышел на крыльцо, пожал протянутую руку и плотно прикрыл за собой дверь.

О наших договоренностях Ерофей пока ничего не должен знать.

– Ну что? Подумал? – с надеждой спросил он, когда мы не спеша двинулись по дорожке к калитке.

– Подумал. Я согласен. Только… – я выдержал паузу. – Ты мне тоже будешь помогать.

– Это даже не обсуждается. Всегда готов помочь, – быстро ответил он.

– Тогда договорились, – мы ударили по рукам, и я хотел пойти обратно к дому, но Илья остановил меня.

– Пошли прямо сейчас.

– Куда?

– В стационар. У меня пациент есть тяжелый. Я уже все перепробовал – легче не становится. Боюсь, как бы еще одного не пришлось хоронить, – он поморщился, будто от боли, и нервно сглотнул.

– Ладно, сейчас накину что-нибудь, а то похолодало, – сказал я и зашел в дом.

Ерофей уже лежал в кровати и, услышав шаги, крикнул:

– Ну? Кто был?

– Больной. Сказал ему, чтобы завтра приходил, – я накинул на плечи старый тулуп. – Пойду прогуляюсь, подышу воздухом перед сном.

– И не лень тебе лазить? – пробурчал он.

Я ничего не ответил и вышел на улицу. Илья стоял у калитки и ждал меня.

– Ты что, пешком пришел? – спросил я, осматриваясь.

– Нет, на извозчике. Правда, в это время их трудно найти, поэтому придется пройтись, – извиняющимся тоном сказал он.

– Не-е, пешком долго. Поехали на лошадях, – я вывел по очереди Пепельную и Гнедую.

Быстро оседлав, мы взобрались на лошадей и поехали к больнице.

– Ты хоть расскажи, что за больной у тебя? – поинтересовался я, когда мы свернули на широкую мощеную дорогу и лошади мерно застучали подковами по булыжникам.

– Попал он ко мне с холерой. Еле выходил, уже при смерти был. Но потом вдруг озноб начался и сыпь по всему телу. Подумал – оспа. Поместил в изолятор, но потом сыпь сама по себе прошла, а он кровью харкаться начал. Стал его от чахотки лечить, а там грудная жаба началась. В общем, я его замучил и сам измучился весь. Столько симптомов, и все на разные болезни показывают.

– Ясно.

– Как думаешь, что это может быть?

– Не знаю, надо посмотреть.

Мы добрались до больницы, но зашли не с главного входа, а обошли здание и двинулись к длинному корпусу пристройки. Корпус был одноэтажный, и большинство окон закрыты решеткой.

– Это палаты, – пояснил Илья, когда я указал на решетки. – Некоторым не сидится и так и норовят сбежать. А мы ведь за них ответственность несем. У меня было однажды: лежит человек с раздувшимся животом, на все жалуется, есть не может. Я его лечу, за питанием слежу, а он по ночам из больницы сбегал и дома столовался. Грибочки соленые ел, рыбку жаренную, самогоном запивал, а наутро опять ему плохо. Я сначала никак в толк не мог взять, а потом решил проследить. Пришлось его в палату с решеткой определить, чтобы больше не вредил себе.

Мы зашли через две деревянные двери, покрашенные красной краской, и оказались в коридоре, по две стороны от которого располагались палаты. Откуда-то слышался стон, откуда-то храп. К нам подошла пожилая медсестра, но узнав лекаря, вновь вернулась к своим делам.

Мы двинулись налево в конец коридора.

– Он у меня так и живет в изоляторе. Никого к нему не впускаю, – пояснил он, когда мы остановились у палаты.

Илья прислушался и медленно открыл дверь. В темную комнату ворвался свет из коридора.

Палата была совсем небольшая и скромно обставленная. Справа у стены стояла кровать, рядом – тумбочка и два стула.

На кровати спал обросший мужчина и тяжело со свистом дышал. Илья прошел впереди и, чиркнув спичкой, зажег фитиль в масляной лампе.

Мужчина вздрогнул и открыл глаза.

– Не пугайтесь, Харитон Кондратьевич. Это я – Илья Валерьянович, – лекарь склонился над мужчиной, чтобы тот смог получше его рассмотреть.

– А, узнал, – с облегчением выдохнул он. – Чего же вы в такое время здесь делаете? Заработались совсем?