Чтение онлайн

Теперь же мне предстоит придумать руну, которая сможет изгнать хворь из моряка и спасти его от смерти.

Вскоре я настолько погрузился в себя, что перестал замечать происходящее вокруг. По реке проплывали и гудели пароходы. Неподалеку задребезжали телеги и повозки, проезжающие по проселочной дороге. Слышались крики и разговоры, но я будто был не здесь, а погрузился в некое трансовое состояние. Множество знаков с различными значениями мелькали в голове. Я тщательнейшим образом подбирал каждый элемент руны, ведь их сочетание может привести к непредсказуемым результатам.

Когда выбрал наиболее подходящие, то вытащил из кармана карандаш и кусок бумаги. Первым делом изобразил круг – как символ целостности и жизни. Затем внутри еле заметным движением нарисовал зигзаг – знак движения энергии и исцеления. А в самом низу, под кругом, аккуратно вывел треугольник, направленный вершиной вниз. В этом случае он создаст связь с энергией земли и укрепит тело.

Эта руна усилит природные силы организма, помогая разрушить болезнь. Также восстановит повреждения и ускорит заживление тканей и органов. Кроме этого, нормализует баланс жизненной энергии, чтобы помешать болезни вернуться вновь. В общем, я очень надеялся, что все сделал правильно, и моя руна поможет мужчине излечиться от неизвестной хвори.

Взглянув на получившуюся руну, я еще раз мысленно прошелся по ее магическим свойствам и остался доволен. Должно помочь. А если нет, то буду думать дальше.

Подозвав свистом Пепельную, которая, щипая молодую травку, отдалилась от меня на значительное расстояние, я вышел на дорогу. Лошадь вмиг прибежала ко мне и встала как вкопанная. Ну до чего же умное создание!

Когда вернулся домой, увидел, что Семен уже пришел и во всю хозяйничает.

– Завтрак почти готов, – сказал он, пробегая мимо меня с тазом с грязной водой. – Я картошку отварю и с маслицем подам. Еще сверху солью посыплю и зеленушку накрошу. Как раз укропчик попер, – кивнул он на грядки.

– Хорошо, – с улыбкой ответил я.

Нравится мне этот расторопный и ответственный паренек. С самого утра до позднего вечера с делами возится. Сам все знает, ничего подсказывать не надо.

Когда я уже поднимался на крыльцо, он меня окликнул:

– Степан, ты обещал с батей моим поговорить.

– Обещал – значит, поговорю. Позавтракаем и пойдем, – кивнул я.

– Лады. Сейчас все будет готово, – он сбегал за угол, выплеснул воду и вернулся в дом.

Вскоре на столе появился котелок со свежесваренной картошкой с маслом и зеленью. Рядом находились крынка с прохладным молоком, банка смородинового варенья и большая булка с маком, от которой приятно пахло.

Семен снова отказался садиться за стол вместе с нами и, намазав кусок булки вареньем, принялся есть и в нетерпении прохаживаться по кухне.

– Сядь ты уже, не мельтеши! – прикрикнул на него Ерофей.

Парень сел, но ненадолго. Доев булку, он начал наводить порядок, выметая из-за печки пыль и сор вороньим крылышком.

– А где я спать буду? – спросил он, чихнув от пыли.

– Найдем место, – заверил я.

– Какое еще место? – насторожился Ерофей. – Зачем ему здесь спать?

– Если отец отпустит, с нами будет жить.

– На кой черт? Нам и так тесно, – возмутился он.

Услышав это, Семен тут же приуныл и с надеждой уставился на меня.

– Ничего не тесно. Все равно он здесь с утра до вечера. Прямо здесь, на кухне, и постелем. Благо лавки широкие, – сказал я.

– Все без меня решаете, совсем оборзели, – недовольно пробурчал Ерофей, но больше возражать не стал.

Позавтракав, мы с Семеном пошли в сторону его дома.

– Далеко живешь?

– Близехонько, – махнул он рукой. – Выйдем на соседнюю улицу, а там рукой подать.

Как оказалось, не так уж и «подать». Минут двадцать ушло на дорогу. Вскоре мы оказались у ворот довольно добротного бревенчатого дома с резными ставнями и высоким крыльцом.

За домом виднелись хозяйственные постройки, откуда доносилось мычание коров, блеяние овец и кудахтанье. Возле дома стояла крытая повозка и экипаж, который обычно используют извозчики.

Мы зашли в ворота и поднялись на крыльцо.

– Заходи, отец еще дома, – сказал Семен и открыл передо мной тяжелую дверь.

Из сеней мы попали в просторную комнату с беленой печью с лежанкой, длинным обеденным столом, накрытым скатертью, и лавками с плоскими подушечками. На полу лежали разноцветные полоски домотканых половиков, а на окнах висели занавески с кружевами.

К нам навстречу вышла молодая миловидная женщина в светлом платье и с толстой косой, закинутой на плечо.

Она мельком взглянула на Семена и с интересом уставилась на меня.

– Приветствую, – поздоровался я.

– Здравствуй, коль не шутишь. Кто таков? – томным мелодичным голосом спросила она.

– Не твоего ума дело, – огрызнулся Семен. – Батя где?

Женщина поморщилась и, не глядя на него, махнула рукой:

– Коров доит.

Семен повернулся ко мне и шепнул:

– Жди здесь. Я его сейчас приведу.

Парень ушел, и мы с его мачехой остались вдвоем.

– Неужто вы и есть тот знахарь, у которого работает наш оболтус?

– Верно, – кивнул я.

Она чуть улыбнулась, прошла к лавке, опустилась на нее и указала на место рядом с собой.

– Присаживайтесь, в ногах правды нет.

Я не стал отказываться и сел, только как можно дальше от нее. Не хотелось бы никаких сплетен.

– Небось, жаловался на меня мой пасынок, – женщина принялась поправлять косу. – Что же он такого рассказал?

– Ничего. Просто хочет жить с нами, – я решил не выдавать Семена.

Пусть все, что он мне рассказал, останется между нами.

– Это правильно, пусть живет у вас. Здесь он только вредит. Характер у него дурной. Измучилась я с ним совсем.

– Что же такого он творит? – мне стало интересно выслушать вторую сторону.

Возможно, приврал Семен и все не так уж и плохо. Или он просто хочет избавиться от родительской опеки.

– Ох, – она глубоко вздохнула. – Невзлюбила он меня. Не хочет, чтобы отец был счастлив. Ревнует, потому и гадит. На прошлой неделе хотела сережки новые надеть. Гляжу, а одной нет. Потом вспомнила, как словила Семку в своей комнате. Он-то сказал, что ножницы искал, да, видать, мою сережку уволок. А еще ленивый он. Только и думает, как бы сбежать с дружками погулять. Нам с отцом совсем не помогает. А на днях вазу разбил. Я за эту вазу три рубля отдала. Хотела вот сюда на подоконник поставить. Прихожу, а ваза на полу и осколки кругом, – она с таким упоением рассказывала обо всех «ошибках» Семена, что вскоре мне стало ясно, что она точно настроена против него и эти истории проговаривает не в первый раз. – На той неделе прихожу с храма, а на новой скатерти желтое пятно и кошачьей мочой воняет. Кошка-то у меня смирная, на улицу приучена ходить. Это точно Семка натворил. Уж не знаю как, может, держал ее или нарочно проследил и скатерть в лужу помакал, но ведь…