Чтение онлайн

Однажды всплыв, эта мысль сразу стала неотвязной, как для изголодавшегося - запах свежего хлеба.

Но нет, нет, нет, она нипочем не станет этого делать. И вообще это очень плохая идея. Ведь если она встретится с Брэшеном, он сразу вообразит, будто ей снова хочется с ним в постель. Тогда как ей совсем не... "Хм". Альтия так и этак покрутила перспективу новой близости с Брэшеном... и нашла, что в действительности это было небезынтересно. Отнюдь, отнюдь... Она возмущенно фыркнула и заставила себя трезво во всем разобраться. Визг, хохот и мужской рык, доносившиеся из комнат наверху, показались ей свидетельством чего-то глупого и недостойного. Нет уж. Такого она ни с кем проделывать не намерена, а уж с Брэшеном и подавно. Это будет поистине верх глупости. По той простой причине, что рано или поздно либо он, либо она, либо оба они вместе окажутся в Удачном. И так уже достаточно скверно, что она улеглась с Брэшеном на корабле. Да, тогда они были усталые и полупьяные, да еще нализались циндина... Поэтому, и только поэтому, а не по какой иной причине тогда у них все и случилось. Но если сегодня она к нему придет и все повторится - он, чего доброго, вообразит, будто это имеет некое значение. А если потом они встретятся в Удачном... Вот именно. Случившееся на корабле - это одно. А в Удачном - совсем другое. Удачный это дом. Вот так-то. Короче, никуда она не пойдет, никого искать не будет и спать с ним - тоже не будет. Решено. Окончательно и бесповоротно.

Итак, единственный вопрос, который оставалось решить, - это где перекантоваться остаток вечера и ночь. Альтия подняла кружку, подзывая служанку. Пока девушка наливала ей пиво, Альтия кое-как выдавила улыбку (ей самой показавшуюся тошнотворной) и сказала:

– Что-то я совсем притомился сегодня. Не порекомендуешь, милая, тихую гостиничку неподалеку? Да хорошо бы такую, чтобы еще и вымыться было можно?

Девушка энергично поскребла ногтями затылок:

– Комнатку нанять и здесь можно, да только, сам понимаешь, насчет тишины тут не то чтобы очень. А баня есть неподалеку, на этой же улице...

Глядя, как почесывается девица, Альтия про себя пришла к выводу: даже если бы в заведении царила идеальная тишина, ночевать в здешних кроватях все равно было чревато. В подобном местечке не только не избавишься от паразитов, подхваченных на корабле, а пожалуй что еще и новых подхватишь.

– Мне бы тихое местечко, - повторила она. Девица пожала плечами:

– Ну... Тогда "Золотая лошадка", если только ты не прочь заплатить втридорога за тишину и покой. Там у них музыка играет и есть женщина, которая выходит петь. А в лучших комнатах, люди говорят, даже есть маленькие камины. И окна в некоторых...

Конечно. "Золотая лошадка"... Там они как-то ужинали с отцом. Жареной свининой с горохом... Она подарила ему забавную обезьянку из воска, купленную в городском магазинчике. А он ей рассказал, как по случаю приобрел двадцать бочонков дивного масла... То была другая жизнь. Жизнь Альтии - не Эттеля.

– Не пойдет, - сказал Эттель.
– Не по моему кошельку. Посоветуй что-нибудь подешевле... но обязательно тихое.

Она собрала лобик складочками:

– Ну... даже не знаю. В этой части города не так-то много тихих местечек. Большинство моряков... они ведь за тишиной не гоняются.
– И она посмотрела на Альтию-Эттеля, словно желая сказать: ты, мол, парнишка со странностями.
– Знаешь что, загляни-ка в "Красный карниз". Как там насчет вымыться - врать не буду, не знаю. Зато тихо, говорят, ну чисто как в могиле.

– Про "Карниз" я от кого-то уже слышал, - быстро кивнул Эттель.
– Еще что-нибудь посоветуешь?

– Ой, нет. Я ж сказала - большинство моряков вовсе не за тишиной на берег идет.
– И девица уже с откровенным любопытством уставилась на молодого матроса.
– Ты что, обо всех гостиницах меня расспрашивать взялся?

Подхватила денежку за пиво и убежала обратно в зал.

– Хороший вопрос, - пробормотала Альтия уже ей вслед. И отпила пива.

Рядом с ней тут же уселся какой-то мужик, от которого густо воняло блевотиной. Вечерело - таверна быстро наполнялась народом. Мужик мощно рыгнул, и волна запаха, прокатившаяся в сторону Альтии, заставила ее вздрогнуть. Он заметил ее неудовольствие и доверительно наклонился поближе.

– Вишь во-он ту?
– указал он на женщину с желтовато-бледным лицом, вытиравшую стол.
– Я с ней... трижды! А она с меня только за один раз взяла!
– Он откинулся к стене и широко улыбнулся. Два верхних резца у него были неровно обломаны.
– Очинно советую, малыш, спробуй ее! Еще и научит тебя кое-чему...

И он подмигнул.

– Это точно, - охотно согласилась Альтия. Допила пиво и поднялась. Вскинула на плечо свою морскую кису...

Снаружи начался дождь. И не просто дождь, но еще и с ветром; значит, скоро польет уже как из ведра. Альтия решила пойти по пути наименьшего сопротивления. Сейчас она найдет подходящую комнатку, заплатит за нее и как следует отоспится. Скоро уже наступит завтрашний день - тогда и будем решать и думать о важном... Вроде подыскивания местечка на корабле, который по возможности быстро доставит ее в Удачный.

Удачный... Это значило - домой. Еще это значило - прости-прощай мечта вернуть себе "Проказницу"... Альтия прогнала эту мысль.

К тому времени, когда окончательно стемнело, она успела побывать в шести разных гостиницах. Почти все комнаты располагались наверху над тавернами или питейными залами. То есть - шумно, дымно, и повсюду вездесущие шлюхи. Комната, которую Альтия в конце концов облюбовала, ничем особо не отличалась от прочих. Правда, в этом заведении только что произошла драка и спешно прибывшая городская стража вытолкала вон наиболее "жизнерадостных" посетителей. Те, что остались, либо выдохлись, либо были слишком пьяны, чтобы шуметь и буянить. А в уголке зала сидели три музыканта. Посетители, платившие им за игру, успели в основном разойтись, и теперь они играли просто для себя. При этом они разговаривали и тихо пересмеивались, а то останавливались посредине какой-либо музыкальной пьесы и возвращались к началу, чтобы попробовать сыграть ее как-нибудь иначе. Альтия села так, чтобы хорошо слышать и музыку, и разговоры, и в то же время не показаться назойливой. Она им завидовала... Будут ли у нее когда-нибудь подобные друзья?.. Она познала полную меру радости, годами живя и ходя в море с отцом... но за все надо платить. И она поплатилась, в частности, тем, что отец и был ее единственным другом. Дочь капитана и владельца никогда не могла стать полностью своей среди обитателей матросского кубрика, не могла делить с ними настоящую дружбу. А дома... дома было примерно то же самое. Она давно потеряла из виду тех девочек, с которыми вместе играла в детстве. Наверное, большинство из них уже и замуж повыскакивали... За тех самых мальчишек, за которыми они когда-то шпионили, над которыми вместе хихикали... А она? Вот она - в ободранной одежонке мальчика-юнги, сидит в разнесчастной таверне паршивенького иноземного порта. Одна-одинешенька. И едва ли не единственное, что ей остается, - это поджать хвостик и ползти домой...

Да. Этак скоро она попросту разревется над своей горькой судьбиной. Все, пора баиньки. Допить последнюю кружечку - и наверх, в комнату, которую она оставила за собой до утра...

Тут с улицы в дверь вошел Брэшен. Обежал глазами общий зал - и немедленно обнаружил ее. На мгновение застыл на пороге... О, Альтия без труда угадала по его позе, что он был сердит. А еще - что он побывал в переделке. Под левым глазом багровел кровоподтек, обещавший назавтра превратиться в полновесный синяк. Но сердился он отнюдь не по этому поводу. Широкие плечи под чистой полосатой рубашкой были как-то по-особому напряжены, а в глубине темных глаз тлели искры. Альтия, как бы то ни было, не видела никакой причины пугаться или стыдиться. Она ведь не обещала всенепременно встретиться с ним, она лишь сказала "возможно". Так откуда же взялось это непонятное чувство неловкости?..

Брэшен широким шагом пересек таверну, высматривая свободный и несломанный стул. Такового не обнаружилось, и он присел на край скамьи, где сидела Альтия. Нагнулся к ней и заговорил отрывисто и резко:

– Могла бы просто сказать "нет". Совсем не обязательно было заставлять меня сидеть и беспокоиться, что с тобой произошло...

Она легонько побарабанила пальцами по столу. Потом подняла голову и посмотрела ему в глаза:

– Прости, господин мой. Никак не предполагал, что ты станешь беспокоиться из-за всяких ничтожеств вроде меня.

Она видела, как он метнул быстрый взгляд в сторону музыкантов. Те занимались своим делом и не обращали на них ровно никакого внимания.

– Ясно, - проговорил он ровным голосом. Глаза сказали намного больше. Она обидела его. Она совсем не хотела обижать его. Она даже не думала, что ее слова можно таким образом истолковать...

Он поднялся и пошел прочь. Альтия думала, что он совсем уйдет, но он лишь обратился к содержателю заведения, подметавшего с полу черепки битой посуды. Брэшен заполучил кружку пива и вернулся за стол. На сей раз он не дал ей возможности что-то сказать.

– Я начал волноваться и сходил назад на корабль. Я спросил старпома, не знает ли он, куда ты направилась... направился.

– Вот как...

– Вот именно так. И он мне про тебя...
– Брэшен замолчал и коснулся наливающегося синевой "фонаря".
– Короче, на "Жнеце" я больше не служу, пояснил он коротко. И так глянул на Альтию, словно именно она была в том виновата: - На кой хрен ты им свое имя-то настоящее выболтала?

– Тоже старпом рассказал?
– вздохнула она. Кажется, ее настроению уже дальше некуда было падать, но в этот момент так и случилось. Если старпом взялся трепать про нее направо и налево, ей, глядишь, вовсе будет не устроиться юнгой на новое судно. Альтия изведала всю бездну отчаяния.