Чтение онлайн

– Ты уверена в этом?
– В его голосе была боль.

– А ты нет?
– И она прямо посмотрела ему в глаза, чтобы увидеть светившуюся в них нежность. Он отвел взгляд первым.

– Ну что ж...
– Он глубоко вздохнул и сделал большой глоток из своей кружки. Наклонился к Альтии, опираясь на локоть, и заговорщицки предложил: - Если купишь еще пивка, я бы циндинчику раздобыл...

Альтия улыбнулась в ответ:

– Вот уж не думаю...

Он повел плечом, улыбка начала гаснуть, но все же он спросил:

– А если я и пиво и циндин?..

– Брэшен.
– Она медленно покачала головой и постаралась рассуждать здраво: - Уж если на то пошло, мы с тобой почти не знаем друг друга. У нас нет ничего общего, мы не...

– Ладно, - перебил он.
– Ладно, уговорила. Я круглый дурак. Но не надо осуждать меня за попытку, хорошо?
– Он допил пиво и поднялся.
– Пойду, пожалуй. Только еще один совет дам напоследок, идет?

– Валяй.
– Она внутренне напряглась, приготовившись выслушивать какое-нибудь сопливое "береги себя" или "будь осторожна".

– Вымойся, - сказал он.
– Знала бы ты, как от тебя пахнет.

И ушел. Даже не оглянулся в дверях.

Если бы он остановился на пороге, ухмыльнулся и сделал ей ручкой, оскорбление еще сошло бы за грубоватую шутку. Но вот так! Взял и унизил ее только за то, что она ему отказала! Изобразить вздумал, будто сам ее не пожелал, оттого что должным образом не завита и не надушена!.. Что-то в прошлый раз все это его не особенно беспокоило. И уж от самого тогда пахло вовсе не розами. "Вот же - скотина!" И Альтия высоко подняла кружку:

– Пива сюда!

Брэшен ежился под холодным дождем и по дороге обратно в "Красный карниз" старательно размышлял ни о чем. Остановился он лишь однажды купить у уличного продавца, с несчастным видом мокнувшего под дождем, палочку плохого циндина. Дойдя до дверей своей гостиницы, он обнаружил, что они уже заперты на ночь. Он принялся молотить в двери кулаками, негодуя оттого, что его оставили мокнуть на улице.

Наверху отворилось окошко, высунулся хозяин.

– Кто там?

– Я, Брэшен! Впусти меня!

– А кто в помывочной свинарник оставил? Даже не выскреб лохань! И полотенца в кучу свалил!..

Брэшен смотрел на него снизу вверх.

– Открой!
– повторил он.
– Тут дождь хлещет!

– Неопрятный ты тип!
– заорал сверху хозяин.

– Но я же тебе за комнату заплатил!..

Вместо ответа сверху вылетела его морская киса. И смачно шлепнулась в лужу, обдав Брэшена густыми брызгами грязи.

– Эй!..
– крикнул он возмущенно. Однако окошко уже затворилось.

Некоторое время Брэшен стучал и молотил ногами в запертую дверь. Потом выкрикивал ругательства, обращая их в сторону скрытого ставнями окошка. Он как раз начал швырять в окно комья уличной грязи, когда из-за угла вывернулись городские стражники и, рассмеявшись, предложили ему попытать счастья в другом месте. Им явно уже доводилось видеть подобное, причем не единожды.

Делать нечего - Брэшен взвалил кису на плечо и пошагал по ночному городу, отыскивая для ночлега таверну.

ГЛАВА 26

ПОДАРКИ

– Свет зимней луны холоден и пронзительно ярок. Скалы на берегу отбрасывают непроглядные тени, похожие на бесформенные чернильные кляксы, и половина твоего корпуса залита расплавленным серебром, а другая тонет в сплошной черноте. Но вот я разжигаю костер, и возникает иная игра света и тени. В отличие от лунных, эти тени живые. Они пляшут и мечутся. На тебя падает двойной свет: луна превращает тебя в каменное изваяние, костер же смягчает контрасты и придает жизнь...

Голос Янтарь завораживал. На расстоянии ощущалось тепло огня некоторое время назад женщина положила немало трудов, отыскивая на берегу плавник посуше. Тепло, холод - все это были понятия, воспринятые им от людей. Он знал: одно приятно, другое - нет. Но и то, что тепло было лучше холода, он выучил и запомнил, а не постиг сам. Ибо дереву нет в том никакой разницы. Правда, в холодную ночь вроде нынешней тепло и впрямь казалось по-настоящему приятным...

Янтарь сидела - как она сказала ему, поджав ноги - на сложенном одеяле, брошенном на сырой песок. Сидела, прислонившись к его обшивке спиной. Ее распущенные волосы были тоньше и шелковистей самых нежных морских водорослей. Они цеплялись за волокна его диводрева и не сразу высвобождались, когда она двигалась.

– Благодаря тебе я почти вспомнил, что значит видеть. И не просто разные формы, цвета... Было время, когда я находил удовольствие в том, чтобы видеть.

Она не ответила. Просто подняла руку и приложила к доскам ладонь. Она любила так делать. Для него ощущение было таким, будто они встречались взглядами. Можно, оказывается, обмениваться многозначительными взглядами, даже и не имея глаз... Он улыбнулся.

– Я тебе кое-что принесла, - уютно помолчав, сказала она.

– Мне?
– изумился он вслух.
– В самом деле?
– И постарался не выдать охватившего его возбуждения: - Не припомню, чтобы до сих пор мне хоть раз что-нибудь приносили...

Она даже выпрямилась:

– Как так? Никогда? Никто не делал тебе подарков?..

Он пожал плечами:

– А где мне хранить что бы то ни было?

– Ну... Как раз об этом я позаботилась. Это нечто такое, что ты смог бы носить. Сейчас покажу каким образом. Дай руку... Знаешь, я очень этим горжусь, так что и показывать буду кусочек за кусочком. Я над ними долго трудилась... Пришлось увеличивать размер, чтобы соответствовали твоему росту. Вот, держи... Можешь мне сказать, что это такое?

Какими крохотными по сравнению с его лапищей были ее ручки... Янтарь заставила его разогнуть пальцы и положила что-то на раскрытую ладонь. Кусочек дерева... В нем имелось отверстие. С пропущенным сквозь него толстым плетеным шнуром. Кусочку была придана определенная форма, он был выглажен и отшлифован... Совершенный осторожно повертел его в пальцах. Нечто изогнутое, и с одной стороны торчал остренький носик, а с другой плоская треугольная лопасть.

– Дельфин!
– угадал Совершенный. Его пальцы вновь и вновь поглаживали выпуклость спины, изгибы плавников. Он вслух рассмеялся: - Вот это да!

– Тут еще есть, - с явным удовольствием отозвалась женщина.
– Проследи пальцами шнур, и нащупаешь.

– Значит... не только дельфинчик?

– Конечно. Это ожерелье. Можешь сказать, что изображает следующая бусина?

– Хочу надеть!
– заявил он. У него тряслись руки. Ожерелье! Подарок! Ему принесли подарок. Ему!.. Он взял шнур, осторожно расправил и надел через голову. Шнур застрял было в месиве щепок, торчавших на месте его глаз, но Совершенный его высвободил и устроил ожерелье на груди. Пальцы жадно ощупывали бусины... Целых пять! Пять!!! Он принялся ощупывать их уже медленнее, одну за другой.