Чтение онлайн

– Вот так. Не трогай руками, не расчесывай, иначе только больше будет болеть, - сквозь ревущий шум в ушах долетел до него далекий голос.
– Эй! Этот готов! Забирайте его и тащите другого!

Уинтроу схватили за наручники и за шиворот - и опять силой потащили куда-то. Ноги подламывались, он спотыкался и жадно, часто дышал. Его привели в новый закуток в незнакомом ряду клетушек в каком-то другом сарае. "Этого не могло произойти, - твердил он себе.
– Этого не могло случиться со мной. Отец никогда не позволил бы, чтобы меня заклеймили и продали..." Надсмотрщики остановились возле выгородки, предназначенной для новых рабов. Там сидело еще пятеро - каждый с такой же, как у него, зеленой, сочащейся татуировкой.

Его кандалы прицепили к кольцу, вделанному в пол, - и Уинтроу оставили в покое. Как только руки Уинтроу оказались свободны, он поднял их к лицу. Осторожно пощупал распухшую, мокрую кожу... Кровь пополам с сукровицей стекала по его лицу и капала с подбородка. И даже нечем было промокнуть ее.

Уинтроу обвел глазами своих товарищей по несчастью...

– Ну и теперь что?..
– спросил он, обращаясь сразу ко всем.

Ему ответил тощий рослый юнец, ковырявший грязным пальцем в носу.

– Нас продадут, - не без насмешки сообщил он Уинтроу.
– И теперь мы рабы - пока не сдохнем. Или надо убить кого-нибудь и удрать...

Выражение у него было довольно-таки вызывающее, но Уинтроу чувствовал, что весь его протест - только на словах. Только на словах он еще и мог хорохориться. У других и на это сил не осталось. Они сидели, стояли, лежали - и просто ждали, что будет с ними дальше. Уинтроу узнал это состояние духа... Так вели себя всерьез искалеченные. Если не трогать их - так и будут сидеть, глядя в никуда и временами вздрагивая от озноба...

– Не могу поверить...
– услышал Уинтроу свой собственный шепот.
– Не могу поверить, что Торк отцу не сказал...

Выговорив это вслух, он вдруг спросил себя, - а с какой стати, в общем, он взял, что Торк кому-то что-то расскажет?.. Видимо, он окончательно поглупел. Доверил свою судьбу идиоту, садисту и подлецу. Почему он не послал отцу весть, почему в самый первый день все не рассказал содержателю?.. И, если уж на то пошло, - зачем удрал с корабля?.. Уж так ли там было плохо?.. По крайней мере, виден был конец мучениям - дождаться пятнадцатилетия - и он вышел бы из власти отца. А теперь? Теперь никакой надежды впереди. И никакой "Проказницы", которая могла бы в трудный час его поддержать...

Стоило подумать о ней, и в груди поднялась страшная волна горестного одиночества. Он предал ее. И сам себя загнал в рабство. И это не сон, это реальность. "Теперь я - раб! Отныне и навсегда!.."

Уинтроу опустился в грязную солому, лег на бок и подтянул колени к груди, сворачиваясь, как зародыш в утробе. Ему показалось, он услышал рев ветра, доносившийся издалека...

Проказница безутешно покачивалась на легкой волне, катившейся через гавань... Между тем день был хорош. На лице так и играло на белоснежных куполах баснословной Джамелии. Ветер сегодня тянул с юга. Он смягчал холодок зимнего дня и относил прочь смрад, источаемый другими невольничьими кораблями, стоявшими поблизости на якорях. Весна была близко... Дальше на юге, куда, бывало, водил ее Ефрон, фруктовые деревья уже окутались облаками розового и белого цветения. Там, на юге, царила красота и было тепло. Но ей предстояло плавание на север, в Калсиду...

У нее внутри наконец-то умолкли пилы и молотки; все переделки были завершены - она окончательно превратилась в невольничье судно и готова была принять на борт первую партию товара. Сегодня погрузят остаток съестного припаса... а завтра начнут размещать в трюмах рабов. И она выйдет из джамелийской гавани... в одиночестве. Уинтроу с нею больше не будет. Зато, как только она поднимет якорь, в донном иле проснется морской змей - или даже не один - и последует за нею. Отныне змеи будут ее непременными спутниками в плавании. Вчера, когда порт затих на ночь, со дна поднялась маленькая тварь и осторожно закружилась между невольничьими кораблями. Подобравшись к Проказнице, она высунула из воды голову и с опаской посмотрела на изваяние. И было что-то такое во взгляде морского создания, отчего у Проказницы перехватило ужасом горло... Она даже вахтенного позвать не смогла. Будь на борту Уинтроу, он сразу почувствовал бы ее испуг и явился на помощь...

Проказница заставила себя (хотя оказалось весьма нелегко) не думать о нем. Его больше нет; придется ей самой о себе позаботиться... Утрата запускала в сердце острые когти. Проказница пыталась не признавать ее. Она не желала думать ни о чем скверном - и все. "Какой день хороший стоит..." Она стала слушать легкий плеск волн, чуть заметно покачивавших ее у причала. "Как все мирно..."

– Корабль, а корабль... Проказница!

Она неторопливо подняла голову и посмотрела вверх и назад. На баке стоял Гентри. И окликал ее, перегнувшись через фальшборт.

– Послушай, Проказница, не могла бы ты... прекратить это? Людям и так не по себе. У нас уже двоих матросов недостает. Не явились из увольнения на берег. И я думаю - это оттого, что ты их напугала!

"Напугала? Что такого пугающего в моем одиночестве? Или в змеях, которых все равно никто не видит, кроме меня?"

– Проказница... Я сейчас Финдоу пришлю, чтобы он тебе на скрипке сыграл. А меня на несколько часов отпускают на берег, и я тебе клятвенно обещаю, что буду повсюду разыскивать Уинтроу. Я тебе обещаю!

"Они что, всерьез думают, что меня это утешит? Если они найдут Уинтроу и силой притащат его назад, чтобы заставить снова служить мне - они полагают, я от этого сразу стану послушной и всем довольной? А что, Кайл, может, именно так и думает. Разве не так он с самого начала Уинтроу на борт приволок? Кайл никакого понятия не имеет, что это такое - добровольное рвение..."

– Проказница, - взмолился Гентри.
– Пожалуйста! Пожалуйста, прекрати так раскачиваться! Смотри, вода сегодня гладкая, как стекло! Другие корабли стоят себе, не шелохнутся! Пожалуйста...

Ей было жаль Гентри. Он был хороший старпом. И очень способный моряк. Он ни в чем перед ней не провинился, и определенно не стоило его мучить...

А ее саму - стоило?..

Она попыталась собраться с силами. Гентри был отличный моряк. Он заслуживал хотя бы краткого объяснения.

– Я теряю себя...
– начала она и сама ощутила, как странно прозвучали эти слова. Она попробовала начать заново: - Все не так скверно, когда знаешь, что кто-то должен вернуться... но когда ждать становится некого, мне делается... не за что ухватиться. И я начинаю думать... Нет, не то слово. Не думать - это скорее как сон, хотя мы, живые корабли, и не спим. Но все равно это как сон, и в этом сне я - не я, а кто-то другой... Кто-то... или что-то. И еще ко мне прикасаются змеи, и это хуже всего...

Выслушав, Гентри не успокоился, а, наоборот, явно разволновался.

– Змеи?
– переспросил он с сомнением.

– Гентри, - повторила она очень тихо, - Гентри, здесь, в гавани, полно змей. Они прячутся внизу, в донной грязи.

Он тяжело перевел дух.

– Да, ты мне уже говорила. Но, Проказница, никто больше не замечает их присутствия. Быть может, ты ошиблась?

Он ждал ответа. Она отвернулась.

– Будь здесь Уинтроу, он бы тоже почувствовал... Он-то знал, что я не капризничаю.