Чтение онлайн

– Вот видишь, - еле слышно пробормотал Кеннит. И про себя улыбнулся. Соркор рассуждал верно. Все же он многому научился у него, Кеннита. Кому-то подарить корабль... с кем-то поговорить по душам - глядишь, и еще один городок завоеван. Что тут еще можно сказать...
– Если бы Пиратскими островами правил один человек... работорговцы боялись бы... приближаться... люди жили бы... спокойно...

Дрожь прошла по его телу. К нему тотчас ринулась Этта:

– Ляг, ляг! Ты же белый, как полотно! Соркор, пускай скорее все тащат, лохань для ванны и воду... Да! И принеси повязки и тазик, что я на палубе оставила!

Кенниту оставалось только беспомощно наблюдать, как его шлюха помыкала могучим старпомом, точно мальчиком на побегушках, - и чихать хотела на всякую субординацию.

– Соркор может меня перевязать...
– заявил он, по-прежнему не испытывая доверия.

Она преспокойно отмахнулась:

– Я сделаю это лучше.

– Соркор...
– начал было он снова, но наглый старпом отважился перебить:

– Не, кэп, точно тебе говорю, у нее не руки, а золото. Она после драки всех наших парней пользовала - и справилась молодцом. А я насчет водички распоряжусь...

И Соркор вышел вон, оставив Кеннита на растерзание кровожадной тигрице.

– Сиди смирно, - велела она ему, как будто он собирался вскочить и удрать.
– Сейчас я приподниму твою ногу и подложу подушечку, иначе мы всю постель перемажем. А потом свежие простыни постелю.
– Кеннит стиснул зубы и зажмурился, но все-таки не издал ни звука, пока она поднимала обрубок ноги и подкладывала комок свернутых тряпок.
– А теперь я смочу старую повязку, прежде чем ее снимать. Тогда она легче сойдет.

– А ты, похоже, неплохо разбираешься...
– проскрипел Кеннит.

– Шлюх нередко бьют смертным боем, - деловито пояснила она.
– И кто нас будет лечить, если не мы сами друг дружку?

– А я, значит, должен поручить заботу о моей ноге той самой женщине, которая ее отрубила?

Этта замерла. А потом, как вянущий цветок, поникла на пол рядом с его постелью. Ее лицо залила страшная бледность. Она опустила голову и уперлась лбом в край койки.

– Это был единственный способ спасти тебя... Я бы вместо твоей ноги обе руки себе с радостью отрубила... если бы это могло сохранить тебе жизнь...

Подобного абсурда Кеннит давно уже не слыхал. На некоторое время он форменным образом утратил дар речи... За него высказался талисман.

– Капитан Кеннит, - сказал он, - временами бывает попросту бессердечной свиньей. Но, уверяю тебя, я понимаю: то, что ты сделала, ты сделала ради моего спасения. И я благодарю тебя за это деяние.

Тут Кеннит заново онемел - на сей раз от ярости и потрясения: да как осмелилась негодная деревяшка вот так выдать себя постороннему! Он поспешно накрыл талисман ладонью... маленькие острые зубки немедленно впились в его тело. Кеннит отдернул руку, ахнув от неожиданной боли, а Этта подняла голову, и он увидел, что ее глаза полны слез.

– Я понимаю, - выговорила она хрипло.
– Каждому поневоле приходится играть то одну роль, то другую... Наверное, так нужно, чтобы временами капитан Кеннит оказывался бессердечной свиньей.
– Она пожала плечами и попробовала улыбнуться: - Но к тому Кенниту, которого я знаю... к тому Кенниту, который мой... я этого не отношу.

Нос у нее покраснел, в мокрые глаза тошно было смотреть. Но что самое скверное - она, кажется, поверила, что он вправду благодарил ее за то, что она ему ногу оттяпала!.. Мысленно он проклял и небеса, и поганый талисман. Оставалось только цепляться за соломинку надежды, что Этта вообразила, будто он сам произнес слова благодарности.

– Ладно, хватит об этом, - сказал он поспешно.
– Давай, делай с моим обрубком что там положено...

Вода, которой она принялась размачивать повязку, была теплой, примерно как кровь. Кеннит почти ничего не чувствовал... пока Этта не начала аккуратно снимать с раны слои корпии и полотна. Тут он отвернулся - и так сосредоточил взгляд на стене, что по краям зрения все начало расплываться. Пот лил с него градом... Вошедшего Соркора он заметил, только когда тот протянул ему раскупоренную бутылку бренди.

– А стакан?
– возмутился Кеннит.

Соркор трудно сглотнул:

– Твоя нога, кэп... Я уж подумал - скорей надо, что на стакан время тратить...

Не произнеси Соркор этих слов, Кенниту, может, и удалось бы избавиться от созерцания своей раны. Но, покуда моряк неуклюже возился в стенном шкафу, разыскивая подходящий стакан, Кеннит волей-неволей опустил глаза и посмотрел туда, где совсем недавно находилась его нога - здоровая, сильная, мускулистая...

Тут оказалось, что полного потрясения он еще не испытал. Одно дело моток тряпок, перепачканных кровью. И совсем другое - жуткое месиво разодранной, разжеванной плоти... Ко всему прочему, рана выглядела еще и обваренной. Кеннита затошнило, он ощутил во рту вкус желчи и кое-как проглотил ее, уберегая себя хотя бы от этого унижения. Соркор протянул ему стакан с бренди... Рука старпома дрожала. Это трудно было понять: многоопытному пирату доводилось в боях наносить врагам гораздо худшие раны. Что же его так потрясло?.. Кеннит взял стакан и залпом проглотил бренди. Потом перевел дух... И подумал, что его знаменитое везение, хоть и издевательским образом, но все-таки продолжалось. Его шлюха по крайней мере оказалась сведущей лекаркой...

Но и этого слабенького утешения его тут же лишили.

– Дело плохо, - тихо сказала Соркору Этта.
– Надо его к целителю. И как можно быстрее.

Кеннит вдохнул и выдохнул три раза, считая движения. Потом ткнул стаканом в сторону Соркора, но, когда тот попытался налить, - взял у него всю бутылку. Глоток. Три вдоха-выдоха. Еще глоток. Три вдоха-выдоха... "Пора. Вот теперь - пора".

Он снова приподнялся и сел на постели. И посмотрел на жуткое нечто, когда-то называвшееся его ногой. И принялся распутывать на груди завязки рубашки:

– Где моя вода для мытья?
– осведомился он спокойно - Надоело мне тут сидеть и дышать собственной вонью. Погоди с перевязкой, Этта, пока я не вымоюсь. Достань чистую одежду и приготовь свежие простыни для постели. Я желаю вымыться и одеться, а потом допросить пленника.

Соркор покосился на Этту и негромко ответил:

– Со всем уважением, кэп... но позволю себе заметить, что слепой все равно не заметит, одет ты или нет.

Кеннит смотрел ему прямо в глаза:

– Кто этот пленник?

– Капитан "Сигерны"... Рефтом зовут. Этта нас заставила выловить его из воды.

– Но он не был ослеплен, пока шел бой. И в воду упал, сколь мне помнится, целым!

– Так точно, кэп.
– Соркор опять покосился на Этту и сглотнул. "Вот, значит, как. Вот, значит, откуда то почтение и опаска, которыми мой старпом проникся по отношению к моей шлюхе. Забавно... почти..." Соркор, значит, усматривал разницу между тем, чтобы увечить человека в бою - и чтобы потом шлюха пытала пленного. А Кеннит и не знал раньше, что его забубенный старпом такие тонкости различал.