Чтение онлайн

Во время разговора с Мартинианом прошлым вечером во мне словно плотину прорвало. Я с огромным опозданием начала жалеть себя и утраченную жизнь. Может быть, тому виной было накопившееся напряжение, может быть — я, наконец, осознала, сколько трудностей у меня еще впереди. А возможно банально это был предменструальный синдром. И это пришло мне в голову, лишь когда я шла по коридору по направлению к столовой. Я вдруг сообразила, что в этом мире нахожусь уже больше месяца, а женских дней у меня еще не было. И чтобы это значило? Сбой цикла вследствие всех потрясений? Или прежняя хозяйка тела с кем-то успела нагрешить? От последней мысли меня прошиб холодный пот. Вот только этого мне еще и не хватало! Если это окажется правдой, Мартиниан меня со свету сживет!

За завтраком расположились в том же порядке, что и вчера. То есть, я и Мартиниан на разных концах стола. Правда, сегодня за столом было больше народу. Пришли даже Клайд и Нора. Так что одинокой и заброшенной я себя уже не ощущала. Хоть и настроение было где-то ниже подвального этажа. Особенно от любопытных взглядов исподтишка, которые я то и дело ловила на себе.

Насколько я поняла, за столом отсутствовали только дежурные, находившиеся на корабле. И после завтрака Мартиниан в сопровождении Линнарта собрался побывать на корабле и у магической завесы. Чем буду заниматься я, никого не интересовало. Так что, доев, а вернее, доковыряв то, что лежало на тарелке, я отправилась в рощу кофейных вишен. И даже Нора, отвлекшаяся в этот момент на разговор с Клайдом, не бросилась меня догонять. Стало обидно и одиноко. Вот зачем, спрашивается, Линнарт настоял на побудке Мартиниана? Как было без него хорошо!

О том, что я собиралась сегодня расспросить Нору, чтобы выяснить, каким еще бизнесом можно в этом мире заработать себе на жизнь, я вспомнила только на полдороги к роще кофейных вишен. И сразу же позабыла, потому что… Потому что увидела первые розовеющие вишенки на ветках! Урожай начинал спеть! Мне срочно нужно было думать о том, как и куда собирать спелые ягоды!

Обратно во дворец неслась как угорелая. Подобрав юбки выше колен. Будто за мной гналась стая голодных волкодлаков. Но перед этим я обошла все деревья в роще и пришла к выводу, что на острове растет сорт вишни с красной кожицей после вызревания. Хорошо или плохо это, я пока не знала. Очевидно было одно: отобрать спелые ягоды будет совсем просто. По цвету ягод.

— Пек! — с порога заорала я, едва ворвавшись во дворец.

Кривоногий боцман появился из того прохода, который вел к нашим комнатам и спуску в подвал, хмуро на меня посмотрел:

— Да, ваша светлость?

Боцман, по-моему, в принципе не умел улыбаться. Но сейчас мне на это было плевать. Мне требовался его профессионализм:

— Пек, мне нужна твоя помощь! — запыхавшись, заявила я. После бега дыхание восстанавливаться не спешило, слишком быстро я возвращалась во дворец. — Нужны бочки и несколько матросов мне в помощь!..

Меня вообще не удивил хмурый и подозрительный взгляд боцмана, которым он меня наградил. А вот через его вопрос я словно споткнулась:

— Его Высочество разрешение дали?

Если бы Пек меня с размаху треснул пыльным мешком по голове, я бы и то не так поразилась. У меня после слов боцмана вообще возникло ощущение, что я с размаху влетела в бетонную стену.

— А при чем здесь его высочество? — с подозрением поинтересовалась, уже чуя, что просто не будет.

— Без разрешения Его Высочества ничего не дам! — отрезал Пек, заложил руки за спину, развернулся и вразвалочку потопал туда, откуда пришел. А я осталась стоять и шипеть от бессильной злости. Проблема нарисовалась там, где я ее вообще не ждала.

Ну ладно, собирать ягоды я могу и сама. Не переломаюсь. Тем более что массово они все равно не зреют, а мне больше нечем заниматься. Но что делать с посудой? С местом для обработки и хранения ягод?

Как ни крути, а все упиралось в разговор с Мартинианом. Что мне делать очень и очень не хотелось. Я вполне справедливо опасалась, что принц прикажет мне сидеть на попе смирно. А я не могла, не хотела угробить такой чудесный подарок судьбы!

Мартиниана не было во дворце до самого вечера. Все это время я металась по комнате, как загнанный в клетку лев, стремящийся выбраться на свободу. Сунувшаяся было ко мне с утешениями, Нора получила по первое число. Если бы камеристка попыталась меня поддержать в моих начинаниях, я бы все поняла и была бы просто счастлива. Но нет же! Нора решила утешить меня в том, что супруг сразу после первой брачной ночи отправился инспектировать не выпускающую нас в море завесу! За это и получила. Я еще не успела забыть то, как она поспешно подложила меня в постель к едва разбуженному супругу. И для меня не было аргументом, что в этом мире так принято. Я не хотела принимать подлость и трусость как данность.

Мартиниана я увидала только за ужином. Где снова мы сидели за разными концами стола, будь проклят местный этикет! Чтобы поговорить с ним, вернее, попросить о такой возможности, мне пришлось орать на всю комнату, когда принц закончил ужин и встал из-за стола, иначе я не успевала его перехватить:

— Мартиниан! Подождите!

Принца перекосило. А у меня оборвалось сердце: вот сейчас возьмет и откажет! Что тогда?

— Что стряслось, мадам? — ледяным тоном поинтересовался у меня Мартиниан, дождавшись, пока я подойду к нему поближе.

С запозданием я вспомнила, что во дворец принц вернулся хмурый, если не сказать злой. Еще и я сейчас совершенно точно допустила какую-то ошибку, чем выбесила его окончательно. Наверное, лучше было бы подождать с разговором до утра, пусть бы успокоился. Но как говорится, хорошая мысль всегда приходит с опозданием. Теперь уже поздно сожалеть о содеянном.

Собравшись с духом, я улыбнулась мужчине, почти физически ощущая, какой виноватой выглядит моя улыбка:

— Извините… Ваше Высочество! — выдавила с некоторой заминкой, понимая, что я вообще не в курсе, как обращаться к Мартиниану на людях. Мы вроде как супруги. Но при этом он принц… Как все сложно! Отмахнувшись от одолевавших меня сомнений, я решительно выпалила: — Простите, что отнимаю время после сложного дня! Но я сегодня просила у Пека несколько бочек и пару матросов в помощь, а он отказал. Сказал, что требуется ваше разрешение…

Я осеклась. Потому что лицо Мартиниана после моих слов не то, что окаменело, а заледенело. Казалось, на нем можно хранить молоко, и оно не прокиснет. Глаза мужчины полыхнули опасным огнем:

— Матросов? Вы в своем уме?

Я растерялась:

— Ну да… А как еще я могу переместить тяжести?

На лице Мартиниана заиграли желваки. Он шумно втянул носом воздух и отчеканил:

— Вот скажите Пеку, что, откуда и куда нужно переместить, и он сам все сделает!

С этими словами мой как бы супруг развернулся и покинул столовую, громко топая каблуками сапог. А я осталась стоять и смотреть ему вслед. И что это только что было? Почему я не могу сама сказать матросам, что, откуда и куда переносить? Так же проще, чем играть в сломанный телефон!

О коротком и непонятном диалоге с Мартинианом я раздумывала всю дорогу до своей комнаты. Но так и не смогла понять, что сделала или сказала не так. А в самой комнате пришлось отложить размышления на потом, так как там меня ждала радостно улыбающаяся Нора, ванна и… очередное кружевное белье! И для меня это едва не оказалось последней каплей.

Первым порывом было наорать на чересчур усердную служанку, стремящуюся угодить не тому. Не знаю, каким чудом я сумела сдержаться. Даже против кружевной сорочки не стала протестовать — опасалась сорваться и устроить безобразный скандал. А Нора так ничего и не поняла: уходила счастливая, словно это не я была замужем за принцем, а она. Впрочем, если подумать, ее хозяйка едва ли не самая первая дама в королевстве. А рождение ребенка только бы укрепило мои позиции. Потому и ходила Нора гордая, как павлин: положение личной камеристки принцессы делало ее выше всех остальных слуг. Вне досягаемости ее бывшего супруга. И несомненно льстило самолюбию.