Чтение онлайн

Судя по допущенной паузе и по взволнованному блеску синих глаз, липовый супруг, кажется, ожидал, что я и в самом деле сейчас брошусь ему на шею с воплями благодарности и изъявлениями преданности. А меня словно парализовало.

Возможно, даже не так, скорее всего, для какой-нибудь местной дамочки это было крайне лестным предложением. И венцом ее возможной карьеры. А меня оно взбесило. Настолько, что перехватило дыхание и челюсть свело судорогой. К счастью. Иначе представляю, сколько бы «комплиментов» я наговорила бы этому мерзавцу!..

Кажется, Мартиниан не зря воспитывался как будущий король. Его учителя хорошо постарались и научили наследника читать между строк и видеть то, что его подданные пытаются от него скрыть. Где-то через минуту, не дождавшись от меня хотя бы какой-то реакции, он вздохнул:

— Напрасно вы так, Эмма. Вы не знаете наших реалий. А я могу защитить вас от притязаний семьи настоящей леди де Орвейль. Вы получите возможность строить вашу империю. Я даже поклянусь, что на людях буду пить ваш напиток с неподдельным наслаждением, чтобы подданные начали мне подражать. Взамен же прошу лишь чтобы вы стали моей негласной семьей, проводили со мной вечера и позволяли отдохнуть возле вас душой…

Вот на этом меня, наконец, прорвало:

— Я вам не игрушка, ваше высочество! — очень тихо и со всем возможным ядом в голосе процедила сквозь зубы я, опасаясь сорваться на вопль. — И не комнатная левретка, которую ласкают, когда есть желание и время, и прогоняют, когда она мешает привычному повседневным делам!..

Мартиниан помрачнел. Но, похоже, все еще не оставлял надежды уломать меня:

— По-моему, вы все не так поняли, Эмма. Кстати, кто такая левретка? Мне не знакомо это определение.

— Левретка, — ядовито, уничижительно процедила я в ответ, — это маленькая комнатная собачка, которая по опредению не может быть одна. И все время крутится под ногами хозяина или хозяйки…

Мартиниан еще больше потемнел лицом и перебил меня:

— Плохое сравнение. Вы — не собака. Но да, я не смогу все свое время посвящать вам. У меня будут обязанности перед королевством в первую очередь. И если вас это утешит, законная супруга будет видеть меня еще меньше. По сути, до рождения наследника мне придется с ней встречаться, пока она не понесет. Потом же — лишь на официальных мероприятиях, когда рядом со мной должна будет находиться королева.

— Это вы с отца пример берете, ваше высочество? — не смогла не уколоть я. Мне было больно и обидно. Да, я не успела влюбиться в Мартиниана. Но он был очень красивым мужчиной. И несмотря на свое поведение, все равно будоражил воображение. Я не ожидала услышать от него подобных слов.

— Нет, — угрюмо отозвался принц, окончательно утративший жизнерадостность. — Отцу повезло: моя мать оказалась редкой красавицей. И они полюбили друг друга. Но подобное редкость и скорее является исключением из правил, чем правилом. Чаще всего получается наоборот. Супругов связывает лишь необходимость продолжения рода. А в моем случае все совсем печально: подходящих мне по возрасту и положению девиц всего три. И ни одну из них нельзя назвать даже хорошенькой. А у одной еще и характер мерзкий как у склочной рыночной торговки.

Откровенные и беспощадные слова Мартиниана сбили мой воинственный настрой. Я потрясенно захлопала глазами, не зная, что сказать и как поступить. А принц мрачно вздохнул:

— С той поры как я осознал, кто может стать моей супругой, я молил богов, чтобы они послали мне хоть какое-то утешение. Я слишком хорошо понимаю, что отказаться от династического брака не смогу. И не смогу сделать своей фавориткой какую-то из придворных леди: стоит только возвысить, приблизить к себе одно из соперничающих семейств, как тут же получишь заговор с целью переворота. А я такого допустить просто не имею права. Потому и обрадовался, когда все осознал после вашего признания. Решил, что вы — ответ богов на мои мольбы. Вы подумайте над моими словами, Эмма. Я вас не тороплю. Все равно пока мы на этом проклятом острове, ничего изменить нельзя. Сначала нужно аннулировать брак. Зато у нас есть время узнать друг друга получше. А я… Я дам вам, Эмма все, что будет в моих силах. Поверьте, как у принца и будущего короля, у меня много возможностей. Вы никогда не пожалеете, что согласились!..

— Угу, — вырвалось у меня, — все, кроме семьи.

Под семьей я в первую очередь подразумевала мужа. Общий дом, общее хозяйство, радости и беды напополам. И только потом, когда-нибудь, дети. О детях у меня еще даже мыслей в голове не было. Не только в новой жизни, но и в прошлой. Может быть потому, что я все еще сохраняла приоритеты, расставленные судьбой в моей прошлой жизни: там мне сначала нужна была карьера и квартира, чтобы съехать от отца и мачехи, какой бы она хорошей не была. Потом в планах значился муж. И только потом ребенок. Я вообще многое перенесла из той жизни в этот мир. И продолжала по инерции проживать ту, прошлую жизнь. Почти не осознавая, что она уже завершилась. Что мне нужно принимать новые реалии, привыкать к ним, а не пытаться выстроить в первую очередь карьеру и обрести собственный доход.

— Простите, Эмма, — еще больше помрачнел Мартиниан. Даже голову опустил, пряча от меня глаза. — Я не могу позволить себе дать жизнь бастарду. Это создаст угрозу для королевской власти, подготовит условия для будущего переворота и свержения меня же с трона. Все, что угодно, только не ребенок!

Жестокие слова.

Я не сразу осознала смысл сказанных мне фраз. Некоторое время еще стояла и недоверчиво смотрела в лицо Мартиниану. Но постепенно жгучая, ядовитая правда отравленным туманом проникла в сознание…

— То есть, — все еще не в состоянии поверить в услышанное, нервно переспросила я, — кофейную империю строить можно. А рожать — нет?.. А кому я тогда оставлю все свое богатство? Короне?

В это мгновение мой липовый муж, который, кажется фальшивым был насквозь, совершил свою саму большую ошибку: он поднял голову и посмотрел на меня взглядом, в котором ясно читалось: «Да какое там богатство! Только то, что я подарю!..» И меня накрыло.

Лавина эмоций была настолько сильной, что я буквально захлебнулась в ней, потеряла себя. И настолько плотной, что невозможно было разобраться в этой мешанине, понять, какие именно чувства обуревают меня. Непроизвольно я сделала шаг назад. Уперлась в стену и затрясла головой под удивленным взглядом Мартиниана.

По-моему, принц хотел мне что-то сказать. Может быть, даже умное. Но он протянул ко мне руку, а меня буквально затрясло от этого простого жеста. То ли показалось, что уже сейчас хочет схватит и присвоить, лишив права самой решать свою судьбу, то ли отвращение от возможного прикосновения перевесило осторожность, но… Я даже саму себя удивила собственной реакцией, взвизгнув так, что под потолком заметалось испуганное эхо:

— Нет!.. Не трогай меня!.. Не приближайся ко мне!..

Последнюю фразу я почти процедила. Сквозь зубы. Припечатала Мартиниана обжигающим, надеюсь, взглядом, повернулась, подхватила неудобные, ненавистные сейчас еще более, чем когда-либо, юбки и помчалась прочь по коридору. Вот и поговорили…

Разочаровываться всегда очень больно. Тем более в том, в ком начинаешь видеть друга, опору в новой, незнакомой жизни и помощь. В том, в ком только-только начала видеть человека.

Я бежала, куда глядели глаза. Не разбирая дороги, потому что слезы потекли еще там, у проклятого окна, к которому меня подвел Мартиниан. Оставалось лишь надеяться, что принц их не заметил. Мне очень не хотелось показывать ему свою слабость. Потому что в моем понимании слабость равно уязвимость и беззащитность. А я сильная! Я с всем справлюсь! С притязаниями коронованного мерзавца тоже. Мне только нужно взять паузу, перевести дух и собраться с силами…