Чтение онлайн

На этот раз я не торопилась вставать. Лежала, сдерживая всхлипы, пока боль не утихла хоть немного. И лишь после этого села на полу, неловко помогая себе здоровой рукой.

Я только-только поднялась на ноги, превозмогая боль в бедре и руке, как проклятый болид снова появился прямо передо мной с самыми недвусмысленными намерениями. И на этот раз я разозлилась.

— Ах ты!.. — процедила со злостью сквозь зубы. Слов для определения не находилось.

Правду говорят, что гнев — скверный советчик. В бешенстве от происходящего, не думая, я махнула рукой, будто собиралась ею как ракетой отбить атакующий меня предмет. Или существо. В голову даже не пришло, что при такой скорости передвижения агрессору ничего не будет. А вот я могу покалечить и вторую руку. И от удивления села там, где стояла: атакующее меня тело словно невидимым тараном снесло!

Я икнула:

— Что за дела?.. Я же совершенно точно не могла его отбить…

Отвечать мне было некому. Немного придя в себя после случившегося, я кое-как, попой вверх, снова поднялась на ноги. Лишь для того, чтобы снова быть атакованной.

— Да что за!.. Ты мало получил?! — со злостью выпалила, обращаясь к тому, что летело прямо мне в лицо со скоростью пушечного ядра. И опять махнула рукой. Немного неуверенно. Вроде как в прошлый раз помогло. Да только я ли отшвырнула от себя нападавшего, большой вопрос.

На этот раз предмет лишь сбился с траектории и с жуткой скоростью просвистел мимо моего уха. Мне пришлось резким движением поворачиваться вокруг своей оси, чтобы увидеть, как агрессор, слегка притормозив, закладывает красивый вираж и снова устремляется ко мне…

В этот раз я махала рукой уже уверенно, сердито и сильно, связав два предыдущих случая воедино. Изображать из себя ветряк не хотелось, тем более что рука болела. Но, о чудо, у меня все получилось, и того, кто меня атаковал, буквально впечатало в колонну! Лишь темное пятно густой смолой медленно потекло вниз.

Увы, на этом мои приключения не закончились. Выпускать с нарисованной на полу спирали меня никто не торопился. Меня еще два раза атаковали не то предметы, не то живые существа и мне приходилось отмахиваться от них магией. Да, я сообразила, что целью этих атак было то ли пробудить, то ли заставить меня использовать уже пробужденную магию. Непонятно было другое: зачем меня упрямо продолжали подталкивать к центру комнаты? Что там было такого, без чего я не могла уйти? Может быть, именно там находится выход? Если так, тогда становилась понятной странная настойчивость, с которой некто гнал меня в клубящийся туман. Сама ведь хотела покинуть это место!..

Эта мысль придала сил. И я зашагала энергичней и уверенней. Хотя быстрее от этого скрытое колдовской дымкой приближаться не стало. Топать пришлось довольно долго. И добралась я до тумана уже основательно обессилевшей.

— Ну а теперь-то что?.. — буркнула, осматривая туманное нечто. При ближайшем рассмотрении дымка оказалась неприятного оттенка, сизо-багровая и какая-то маслянистая, что ли. В общем, не то что самой соваться туда, пальцем трогать туман не хотелось.

Я так толком ничего и не поняла. Просто в воздухе снова что-то свистнуло. Я испугалась, что это какой-то новый враг решил атаковать меня. Дернулась, резко оборачиваясь назад, и… Голова закружилась, пол вдруг как живой выскользнул из-под ног, и я упала. Кажется, головой в сизо-багровый туман…

— …немедленно прекратите шуметь! — услышала я злое шипение Норы. — Моей госпоже необходим полный покой! Ругаться идите в другое место!..

— Я вот сейчас запру твою госпожу, — негромко, но зловеще пообещал в ответ голос Мартиниана, — и тем самым точно обеспечу ей полный покой! Будет сидеть в комнате! И выходить лишь в столовую! Да и то под моим конвоем! Зато больше не найдет приключений на свою хорошенькую головку!.. Вот куда ее понесло?..

Зная Нору с ее пиететом перед принцем, я вполне могла предположить, что она сейчас растечется перед ним сиропной лужицей и заверит, что будет цепной собакой сторожить, чтобы его супруга никуда не ходила. Но служанка меня удивила:

— А это у вас, Ваше Высочество, нужно спрашивать! — довольно язвительно парировала камеристка. — Вы увели леди на прогулку! С которой она пропала! И нашли мы ее всю избитую, перепачканную, заплаканную и без сознания! Может, это ваших рук дело?

Наверное, я сплю и вижу сон. В реальности Нора никогда в жизни не станет перечить Мартиниану. Тем более, разговаривать с ним в таком оскорбительном тоне.

В том, что я словила сонные глюки, меня убедила и реакция Мартиниана. Вряд ли в реальности принц так спокойно проглотил бы наезд от служанки. Да и оправдываться тоже бы не стал:

— Я здесь ни при чем! И пальцем ее не касался! — обиженно воскликнул на слова Норы липовый супруг. — Да, мы друг друга не поняли! Но это не повод убегать от меня сломя голову, будто я нечисть какая-то!..

Слова Мартиниана оказались чем-то вроде реле. Переключателя, который запустил цепочку воспоминаний. Я вспомнила наш с принцем разговор, загадочный храм, в котором непонятно как оказалась, и испытания, через которые пришлось пройти. Содрогнулась и…

Глаза открылись сами собой. При виде потолка комнаты, служившей мне спальней, с губ на выдохе сорвалось:

— Выбралась!..

Привычную картину почти сразу заслонили собой Нора и Мартиниан.

Камеристка заквохтала:

— Леди, как вы себя чувствуете?

Нора принялась суетливо поправлять мне подушку и одеяло. А я вдруг поняла, что тело сковывает такая слабость, что я на руках служанки обвисла будто тряпочка, не имея сил не то что шевелиться, даже просто сгруппироваться, чтобы облегчить Норе ее работу.

— Слабость, — выдохнула с трудом. И, по-моему, одно это слово отобрало у меня все оставшиеся силы.

Глаза начали закрываться сами собой. Но перед тем как провалиться в сон, я еще успела услышать слова Норы:

— Отдыхайте, леди! Теперь все будет хорошо!..

В следующий раз я открыла глаза, когда по потолку комнаты лениво бродили длинные тени — дело шло к закату. Немного полежала, прислушиваясь к ощущениям: было сонно, шевелиться не хотелось, но ничего вроде бы не болело. И голова соображала, как до неприятного разговора с Мартинианом и побега в непонятно куда. Короче, самочувствие было сносным. Зато очень хотелось в туалет. А так как здесь уборных не было, нужно было вставать и топать за ширму к младшему брату фаянсового друга. Что я и сделала.

То, что я переоценила свое хорошее состояние, стало понятно, когда уже возле самой ширмы меня повело. На мгновение замутило и перед глазами все поплыло, дело житейское. Удержалась на ногах, и хорошо. Вот только я нечаянно зацепила рукой ширму, и та скособочилась, почти завалившись на пол, открывая на всеобщее обозрение стоявший на грубо сколоченном табурете горшок. Теперь уединиться с природой в полном понимании этого слова не вышло бы, как ни старайся. Ширма полулежала на полу и наклоняться за ней я опасалась. А без нее любой вошедший сразу же увидел бы, от самого порога, чем я здесь занимаюсь.