Чтение онлайн

Скосив глаза в его сторону, Владимир ничего не ответил, продолжив рассматривать полуразрушенное здание.

— Впрочем, — протянул коллежский асессор, — в моем сейфе должны были остаться вещественные улики от его дела.

Только сейчас Владимир обратил внимание, что его вместе с начальником оставили наедине и они стоят сейчас перед разрушенным зданием только вдвоем.

Оглянувшись по сторонам, он повернулся к Алиму Степановичу:

— Вы же понимаете, что хотите повесить на меня висяк?

— Перестаньте, Владимир… — начал коллежский асессор, но он его перебил.

— Я официально вам заявляю, что за это дело не возьмусь.

— Хорошо, — пошел на попятный Алим Степанович, — простите юноша, была шальная мысль, что вы не оставите бывшего друга…

— Друга нет, — ответил Владимир, отворачиваясь. — Больше нет, — добавил он чуть погодя. — Хотя чисто по человечески я вас понимаю, но взять на себя заведомо провальное дело я не могу и не буду. Хотя от помощи вам не отказываюсь. Если хотите, то могу рассмотреть его неофициально.

— О большем я и не прошу, — сухо поджал губы начальник и они снова посмотрели на полуразрушенное здание.

— Ладно, — сдался первым Владимир, — когда этот завал разгребут, а мне надо делами заниматься.

Выйдя из толпы, он увидел, что на его байк опирается задом какой-то юнец, одетый в зеленоватый костюм рисунка гленчек в крупную клетку и соломенной шляпке-канотье. Явный журналист. Настолько явный, что от него за версту отдает опричниной, вернее ее тайной службой. Вон, даже на боку портативный фонограф прицепил, чтобы его не спутали с кем-то другим.

Утомленно закатив глаза, Владимир подошел к своему байку.

Не обращая внимания на журналиста, он просто протащил свой байк немного вперед, согнав того с насиженного места.

— Здравствуйте, — явно оживился при виде его журналист. — Вы ведь Владимир Боев, мне много о вас рассказывали, — он замолчал, явно рассчитывая на продолжение разговора.

Несколько секунд в душе Владимира боролись его вежливость и неприязнь к такой явной игре, но воспитание победило:

— Мы знакомы? — сухо спросил он.

— Нет, — все так же оживленно ответил журналист, — но мы только что сделали первый шаг.

Усаживаясь в седло байка, Владимир исподлобья посмотрел в конце-концов на своего собеседника:

— Чем могу помочь?

— Газета «Вечерние вести»…

— Такой газеты нет, — перебил он журналиста.

— Здесь нет…

— У вас в городе кончились репортажи?

Все с той же улыбочкой собственного внутреннего превосходства журналист победно посмотрел на него:

— Мы стараемся расширяться. Итак, вы не против ответить нам на несколько вопросов?

Посмотрев прямо перед собой, Владимир напряженно размышлял.

Конечно, можно от него отделаться, но тогда опричнина пришлет кого-то поопытнее или еще доброго наведается к нему домой, а этого ему явно не хотелось бы. С другой стороны, как бы не был одет профессионал, он все равно остается профессионалом, пусть и строит из себя циркового комика. Также могут его просто вызвать к себе в контору, но здесь, уже чисто по человечески, ему не хотелось причинять своим коллегам проблем с написанием соответствующих бумаг. Поэтому есть смысл поговорить с ним сейчас, чтобы закрыть эту тему раз и навсегда. Чтобы его не отвлекали от основного расследования.

— Нет, — с широкой улыбкой человека с чистой совестью, ответил Владимир, посмотрев в глаза странному репортера, — всегда рады поделиться новостями, доступными для широкой публики.

По лицу журналиста пробежала еле заметная тень:

— Я надеялся, что вы будете более откровенны.

— Вы спрашивайте, я конечно же постараюсь вам ответить.

— Вы давно работаете детективом? — незаметно журналист провел рукой по боку, включив фонограф на запись.

— Сразу как вернулся после предыдущей войны, — не стал говорить дату Владимир, ожидая, что собеседник попадется в ловушку и тот попался, не став задавать вопроса, сколько времени прошло с тех пор, зная эту дату заранее.

— Вам нравится ваша работа?

— Работа как работа, — пожал он плечами.

— Чем сейчас занимаетесь?

— Вот недавно цыганские дети зачем-то утащили цепного волкодава со двора. Причем взрослого и злого. Зачем он им понадобился, так и осталось не ясным, хорошо хоть никого не покусал.

— А чем еще? — попытался сделать заинтересованное лицо журналист.

— На рынке обнаружилась недостача. Как оказалось, сорока к себе в гнездо деньги с прилавка тащила…

— А чем сейчас занимаетесь?

— Так я вам рассказываю… — начал оправдываться Владимир, как его снова перебили.

— Нет, я про вашего коллегу Алексея, слышал, что он недавно погиб.

Владимир внимательно посмотрел на журналиста:

— С этим вопросом вам следует обратиться к Екатерине Александровне Волконской, именно она отвечает за это дело.

— Я слышал, что вы были дружны с потерпевшим?

— Были, — не стал отрицать очевидного факта Владимир, — когда вместе служили, а потом нас развели по разным участкам. Первое время встречались, а потом все дела, заботы…

— Понятно, — как-то даже осунулся журналист, уже не скрываясь выключая фонограф, — спасибо большое. Если что, где я могу вас найти?

— Да здесь и ищите, — ответил Владимир, глядя ему прямо в глаза.

— Тогда до встречи, — снова нацепил на лицо дежурную гадкую улыбку опричник. — Рад был познакомиться.

— Взаимно, — ответил Владимир, не глядя на него и заводя двигатель байка.

Пора было выяснить обстоятельства исчезновения Веры в парке.

Возле будки на входе в парк, выкрашенной черно-белой елочкой, стоял новый усатый хожалый.

Подойдя к нему, Владимир продемонстрировал на отвороте плаща значок детектива.

Дождавшись приветствия по форме, он кивнул и сразу перешел к вопросам:

— В прошлую вашу смену, четыре дня назад, вы видели здесь в последний раз Веру Бородянскую. Ничего странного не заметили?

Непонятно почему, но полицейский вытянулся во фрунт:

— Прошу прощения, вашблагородие, но сегодня здесь мое первое дежурство.

Несколько секунд непонимающе Владимир смотрел на стоящего перед ним хожалого, на лице которого в первую очередь бросались в глаза прокуренные желтые снизу и серые сверху от проседи усы. Потом он все-таки спросил: