Чтение онлайн

— И где же сменщик?

— Не могу знать! — бодро ответил хожалый, но его такие же серые, как и верхняя часть усов, глаза предательски метнулись в сторону основного прохода из парка.

— Не можешь или не хочешь? — надавил на него Владимир, взбешенный очередной неудачей, словно именно этот полицейский виноват во всех бедах.

— Не могу! — также бодро и честно сверля глазами начальство ответил тот.

— Как его хоть звали?

— Семеном его звали, — по деревенски просто ответил хожалый.

— Кто его забрал? — наугад забросил удочку Владимир, зацепившись за то, что собеседник не стал отрицать того факта, что сменщика именно «звали», а не «зовут». — Я никому не выдам тебя, — добавил он, увидев, что тот колеблется.

Вместо ответа, хожалый скосил глаза вверх и промолчал.

Переведя взгляд следом, Владимир ничего не увидел, кроме открытого синего неба и нескольких дирижаблей.

Но и так было понятно, кто это мог быть — Государь либо Церковь.

Опричнина или схима.

Вероятнее всего монахи постарались, тем более, что они уже следили за князем.

Значит, они вполне могут знать, что дочь князя пропала.

Или нет?

Благодарно кивнув хожалому, Владимир отошел от него, направившись к дому князя.

Неспешно шагая по черной дороге, сверкающей на ярком солнце мелкими кристаллами кварца и слюды, он размышлял.

К самому князю его естественно не пустят, но встречи с решалой заказчика вполне можно добиться.

Но что он ему скажет?

Что за ним ведет слежку Церковь?

Но тогда он нарушит основное правило невмешательства во внутренние дела спецслужб.

Что мог ему сказать такого важного пропавший хожалый?

И что именно он видел?

Как девочка каждый день ходит в сопровождении автоматона в городской парк?

Нет, здесь явно что-то другое, но что именно?

Остановившись, Владимир несколько секунд обдумывал возникшую перед ним проблему. Судя по всему, он не хотел отправляться в Нижний город для дальнейшего расследования. Значит, именно туда ему сейчас и лежит дорога.

Повернувшись, Владимир также неспешно пошел по темному как ночь тротуару под ярким полуденным солнцем к своему байку — ему предстоял спуск в Нижний город.

Выехав в район речного порта, Владимир припарковал байк на официальной стоянке. Именно здесь должен был быть где-то вход в Нижний город.

Сначала он спустился к пирсу, где приставали пассажирские суда.

Но никого кроме кучки скучающих дачников с детьми и сумками, ожидающих прибытия колесного пароходика, не застал. Раскланявшись со случайной барышней, густо покрасневшей от его приветствия и спрятавшейся за спину дородной мадам с зонтиком, он пошел вдоль берега, выйдя к грузовой зоне порта.

Здесь кипела жизнь.

Какая-то баржа, груженная добытой породой, как раз отходила от причала, заставленного стройными лакированными погрузочными кранами, изгибающими свои шеи подобно лебедям. Еще дальше возвышался куб дока, предназначенного для ремонта речных судов. Но и здесь входа не было.

Остановив мимо пробегающего мастера с бледной как мрамор кожей, Владимир спросил, как пройти в администрацию порта, на что тот указал ему на ближайший парк за стоящими горой бочками с солониной. И только приблизившись, он увидел, что в глубине этого цветущего парка стоит двухэтажное здание, а вся территория огорожена невысокой кирпичной стеной, окрашенной белой известью. Так, идя вдоль этой стены Владимир и очутился на контрольно-пропускном пункте с типичной черно-белой будкой, рассчитанной уже на двух человек.

Наличие военной стражи его не удивило.

Странно было только, что она охраняет такую большую территорию, на которую может проникнуть любой, обладающий небольшой физической подготовкой. Да и что там охранять, кроме ухоженных деревьев и кучки чиновников? Поставили бы ее на входе в здание, как это делалось в самом Златске. Впрочем, ее наличие как раз говорит о том, что именно здесь находится вход в Нижний город.

Для проверки Владимир решил пройти словно так и нужно было, на что дождался оклика охранника. Как ни странно, не намеренно грубого или строгого, а самого обычного:

— Постойте, уважаемый, — остановил его служивый, одетый в обычную военную форму с кивером, украшенным помпоном, но вовсе не морскую, как это ожидалось для порта, где преобладали морские чины, а самую обычную, полевую. — Сюда нельзя без разрешения.

— Все свое ношу с собой, — ответил Владимир, показывая значок со словами «Спасение жизни превыше всего».

— Прошу прощения, ваше благородие, — сразу подобрался военный. — Придется вас записать, — он достал из-под стола в будке большой гроссбух, в то время как второй охранник заменил его возле шлагбаума, перегораживающего въезд на территорию администрации.

Пока служивый слюнявил химический карандаш, вписывая номер значка Владимира, он еще раз огляделся, но ничего странного не заметил.

— Вам тут похоже скучно, — скорее утверждая, чем спрашивая сказал он.

— Никак нет, — привычно отозвался охранник, но потом поднял глаза и сказал уже нормально, — в основном после обеда, когда никого нет.

— Что, господа после полудня все расходятся? — сразу подобрался Боев.

— Нет, — как ни в чем не бывало ответил охранник, — просто расписание составлено так, что грузовые суда прибывают все ранним утром, после этого только пассажиры остаются.

Замолчав, пока прятал гроссбух под стол, он добавил, посмотрев на стоящего прямо перед ним детектива:

— Много было жалоб на пыль и шум от приезжих, да и дачники возмущались.

— Понятно, — кивнул головой Владимир.

— Вас проводят, — охранник вышел из КПП, делая знак своему напарнику.

Парк и в самом деле оказался парком, там даже присутствовал работающий фонтанчик. Хотя ничего удивительного в этом не было. Порт был относительно новый, так что дом вполне мог оказаться чьим-то старым особняком, который выкупило государство. Входили они все равно через главный вход. По широкой лестнице поднялись на второй этаж и прошествовали к кабинету начальника. Доведя Владимира до дверей, сопровождающий козырнул и развернулся, оставив его одного.

Он уже поднес руку к двери, как из-за нее раздался страшный грохот и обе створки распахнулись настежь, пропустив мимо него молодую девушку в цеховом костюме секретарши с нашитыми прямо на блузку нарукавниками. Вся красная от возмущения, она выбежала из кабинета и остановившись, развернулась:

— Я обращусь в профсоюз!

— Да хоть напрямую к татям обращайся, девчонка! — раздался рев из глубин кабинета.

— Тогда… тогда… тогда я папочке пожалуюсь, — выпалила девица, бросившись стремглав вниз по лестнице.