Чтение онлайн

Одним из лидеров в списке наиболее смелых работ является книга директора частной разведывательно-аналитической организации STRATFOR Дж. Фридмана «Следующие 100 лет: прогноз событий XXI века». С присущей американцам завышенной самооценкой автор утверждает, что нынешнее ослабление США — иллюзия, а пик могущества Америки придется на конец XXI столетия. Будущее якобы принадлежит американской культуре, представляющей собой «смесь библейских истин и компьютерных технологий, традиционных ценностей и радикальных инноваций». Китай именуется бумажным тигром, а его рост — мыльным пузырем, который вот-вот лопнет. Россия без всякого сомнения рухнет и развалится, не выдержав конкуренции, а на геополитическом горизонте взойдут новые звезды: Япония, Турция, Польша, Мексика. Старые международные институты значительно поколеблены, а новые еще не появились, вся первая половина нового века пройдет под знаком ожесточенных социальных конфликтов. Прогноз Д. Фридмана, безусловно, субъективен, ряд оценок опровергнут нынешним хаосом в США и снижением авторитета страны, а убедиться в правильности многих долгосрочных предсказаний современному читателю вряд ли удастся. Однако при всей своей политизированности анализ тенденций, некоторые из которых отмечены достаточно точно, дает пищу для размышлений о вызовах, с которыми предстоит столкнуться России.

Доклад Национального разведывательного совета США «Мир после кризиса. Глобальные тенденции — 2025: меняющийся мир» содержит описание факторов, которые способны определить грядущие события. В числе факторов: глобализация, демография, зарождение новых центров влияния, упадок международных организаций, изменение климата и энергетическая геополитика. Пандемия и ряд других важных событий, последовавших после издания доклада в 2010 г., внесли существенную коррекцию в некоторые оценки доклада, однако не повлияли на основополагающие выводы разведки, а именно: руководство сохраняет важнейшее значение в современном мире; не бывает неизменных тенденций; своевременное вмешательство, при хорошей осведомленности, уменьшит вероятность и серьёзность негативных явлений и увеличит вероятность позитивных.

Ричард Хаас — американский дипломат, был директором по планированию политики в Госдепартаменте США, президент Совета по международным отношениям в книге «Мировой беспорядок» — отмечает, что в современном мире в рамках баланса между обществом и анархией многое меняется, и эти изменения не в пользу США. Требуется обновление и перезагрузка международных отношений. Серьезное внимание Р. Хаас уделяет киберпространству как важной части техносферы, имеющему непосредственное отношение к внешней политике, разведке, обеспечению конкурентоспособности и т. д. Будущее развития киберпространства он видит в создании международных механизмов, которые поощряли бы определенные виды использования киберпространства и препятствовали иным, откровенно вредоносным.

Анализ прогнозов, касающихся общих тенденций международного развития, современных конфликтов и адаптации доктрин сдерживания, одной из задач которого является предотвращение эскалационного доминирования другой стороны в условиях конфликтных и кризисных ситуаций, при всей глубине и обоснованности прогнозов свидетельствует, что в большинстве случаев авторам все же не в полной мере удается интегрировать объективные и субъективные факторы, действие которых обусловливает хаотизацию и нестабильность в международной сфере, вызывает качественные изменения в военной техносфере и окажет решающее влияние на ход и исход войны.

Кроме того, применяемые разрозненно инструменты анализа и прогнозирования военно-политической обстановки не всегда в полной мере позволяют выработать адекватные оценки тенденций и факторов, влияющих на выработку стратегических управленческих решений.

Широкий разброс оценок в исследованиях проблем будущей войны и развития современной военной техносферы позволяет всё же выделить несколько важных областей, пока в недостаточной степени разработанных. В известной степени, прогнозирование вопросов организации взаимодействия в военных конфликтах современности осложняют следующие факторы.

Во-первых, это изменения доктрин сдерживания, трансформация которых основана, с одной стороны, на глубоком понимании культурных ценностей других государств и логики выбора ими соотношения затрат и выгод, с другой стороны — на радикальных изменениях в военном деле и в военной техносфере, вызванных появлением революционной концепции ГВ[31]. В этой связи обращает на себя внимание отсутствие комплексной, разработанной на основе единой методологии оценки и анализа работы, освещающей один из характерных факторов межгосударственной борьбы, связанный с комбинированным применением силовых и несиловых методов и средств её ведения и, что немаловажно, форм и способов взаимодействия при использовании гибридных методов и средств.

Во-вторых, недостаточно полное использование в анализе вопросов взаимодействия особенностей стратегической культуры, что не позволяет четко оценить влияние фактора военной силы на политику потенциальных противников и на их способность обеспечить баланс силовых и несиловых способов в навязывании противнику своей воли[32].

В-третьих, отсутствие четких критериев оценки надежности отношений с союзникам и партнерами в условиях хаотизации обстановки и формирования многополярного мира, прогнозов их возможного поведения при обострении военно-политической обстановки, адекватной и принципиальной оценки возможных последствий собственных внешнеполитических шагов.

В-четвертых, недостаточная разработка критериев оценки точности и адекватности разведданных, интеграции данных, собранных различными видами разведки.

И, наконец, наличие эффективной стратегии публичной дипломатии, направленной на ослабление пропагандистской кампании противника и использование собственных культурных ценностей, выдерживания баланса и взаимодействия «жесткой» и «мягкой» силы при проведении внешней политики силами традиционной и публичной дипломатии.

Недостаточными следует признать попытки среднесрочной экстраполяции вызовов и угроз, порождаемых кризисом глобализации, ростом протекционистских настроений в ряде стран, конфликтами XXI в., проведения систематизации задач сбора данных в интересах оценки своей и противника, ее обработки и формулировки рекомендаций для принятия управленческих решений политиками, дипломатами и военными, которые должны четко представлять, какие новые технологии и системы вооружений, какие кадры нужны для победы в завтрашних войнах, сколько времени и какие ресурсы потребуются для развития необходимого потенциала.

И, наконец, важно отметить влияние на обеспечение взаимодействия сил и средств в гибридных военных конфликтах современности социально-экономических факторов. К числу важнейших из них следует отнести:

• необходимость сокращать расходы на оборону на фоне роста международной напряженности;

• повышение стоимости разработки и производства современных систем оружия и военной техники;

• высокая стоимость строительства объектов военной инфраструктуры;

• наличие нерешенных социальных проблем и противоречий в обществе, в котором все громче раздуются требования о перестройке социально-политической парадигмы развития.

Отдельно следует сказать об обязательном учете при решении вопросов взаимодействия в стратегии и контрстратегии ГВ суммы геополитических факторов, на основе которых строится государственная политика. Основными из них являются:

• географические (размеры территории, месторасположение, рельеф, протяженность и конфигурация границ и т. д.);

• геофизические (климат, наличие природных ресурсов, наличие водных ресурсов и др.);

• политические (политический режим, особенности правления и государственного устройства и т. п.);

• социальные (уровень жизни, особенности социальной структуры, степень урбанизации населения и т. д.);

• экономические (степень развитости экономики, темпы и перспективы экономического роста, инфраструктура, наличие стратегических запасов и др.);

• военные (боеспособность ВС, наличие современного вооружения, численность армии, наличие ЯО и т. д.);

• культурно-мировоззренческие (конфессиональные и национальные традиции, уровень развития науки, образования, здравоохранения и т. п.);