Чтение онлайн

Стратегия СЗ как инструмента управляемой критичности эффективна вследствие комплексного использования двух взаимосвязанных измерений — пространства и времени.

Пространство СЗ следует разделить на физическое и политическое. Физическое пространство характеризуется границами и размерами СЗ, количественными характеристиками объектов. К политическому пространству относятся особенности взаимодействия объектов друг с другом и длительность (время) существования.

Именно в пределах стратегического политического пространства СЗ международная система, балансируя между состояниями войны и мира, переформатируется под правила нового миропорядка. Политическое пространство имеет свойство относительности — оно расширяется или сужается в зависимости от активности субъекта политики. Соответственно изменяется и уровень критичности и способности влиять на военно-политическую обстановку, что связано со свойством многомерности СЗ — оно включает в себя множество возможностей, направлений политического действия по управлению критичностью.

Свойства пространства и времени порождены обособленностью объектов СЗ, их отделенностью друг от друга, возможностью самостоятельного существования, а также способностью проецировать критичность в другие локальные и региональные районы ТДГВ.

Сказанное обусловливает специфические требования к операциям в СЗ при управлении критичностью. Это, прежде всего, тщательная синхронизация различных способов военного и невоенного насилия, применение которых осуществляется постепенно, скрытно и неожиданно для противника.

В числе таких способов:

• наращивание силового давления на внешних границах СЗ, организация военных учений, ведение всех видов разведки, включая агентурную;

• заблаговременное создание ресурсной базы, включая отработку внешних и внутренних каналов скрытого финансирования подрывных элементов в СЗ (иррегулярных военных формирований, националистических и сепаратистских структур, пятой колонны и некоторых других), закладка в тайники оружия, средств связи, оргтехники, информационной литературы;

• развертывание сети информационных центров, псевдорелигиозных организаций и других манипулируемых «общественных» движений для ведения подрывной работы среди населения, прежде всего молодежи, подбор и подготовка лидеров, способных возглавить оппозиционные движения, отработка каналов связи;

• синхронизированное по времени, месту, интенсивности и видам использование ГУ в СЗ как важнейший инструмент «управляемой критичности».

Важно подчеркнуть, что если ГВ планируется и ведется на всей территории государства-противника, то СЗ охватывает лишь стратегически важные части такого театра (Черное и Балтийское моря, границы Калининградской области, Закавказье и Центральную Азию, российские базы в Сирии с прилегающими воздушными и морскими просторами). Новым катализатором критичности на южных границах России является Афганистан, где после ухода США и НАТО создается обстановка хаоса и неопределенности. Таким образом, создаются своеобразные «точечные» плацдармы локальной критичности, на которых используются уникальные для каждой зоны наборы сил, средств и методов.

Стратегия СЗ как территорий управляемой критичности представляет угрозу национальным интересам нашей страны, поэтому наряду с формированием надежного щита против военных операций для мониторинга обстановки и организации противодействия подрывным операциям противника назрела необходимость создания в России единого межведомственного национального центра, способного объединить меры по противодействию ГУ и оценке уровня критичности в военной, административно-политической, дипломатической, информационно-психологической (когнитивной), экономической, кибернетической, космической сферах.

Гибридные угрозы как инструмент воздействия на узды критичности

В ГВ уникальные возможности для обеспечения внезапности создаются за счет развития новых технологий, использование которых позволяет координировать (синхронизировать) разнообразные ГУ для воздействия на уязвимые места противника.

Для государства-агрессора важным является вопрос об оптимальной «дозировке» интенсивности ГУ, выбора соотношения между акциями военного и невоенного порядка, их эшелонировании во времени и пространстве. Не вызывает сомнения, что государство-агрессор заранее просчитывает варианты наборов ГУ для различных военнополитических ситуаций. По форме ГУ могут быть политическими, экономическими, информационными, дипломатическими, военными. При этом все они ориентированы на психологическое подавление противника, т. е. носят политико-психологический характер.

Для обороняющейся стороны меры противодействия гибридной агрессии должны быть убедительными с целью заставить потенциального агрессора отказаться от своих изначальных намерений ввиду высокой неопределенности достижения военных и политических целей путем осуществления нападения, утрачивающего черты внезапности. Перед разведкой ставится задача заблаговременного вскрытия политико-психологических особенностей, стереотипов поведения, реакций на проводимые операции различных групп военно-политического руководства и населения другой стороны, механизмов принятия военных и политических решений.

Важно четко уяснить, какие именно ГУ и в какой последовательности противник намерен использовать на различных этапах гибридной агрессии.

Понятие «гибридные угрозы» объединяет широкий диапазон враждебных обстоятельств и намерений, таких как экономические санкции, ИВ, кибервойна, сценарии асимметричных военно-силовых конфликтов низкой интенсивности, глобальный терроризм, пиратство, незаконная миграция, коррупция, этнические и религиозные конфликты, безопасность ресурсов, демографические вызовы, транснациональная организованная преступность, проблемы глобализации и распространение ОМУ. В доктринальных документах США и НАТО ГУ определяются как угрозы, создаваемые противником, способным одновременно адаптивно использовать традиционные и нетрадиционные средства дая достижения собственных целей.

ГУ являются инструментом, используемым для нанесения ущерба государству или коалиции государств без прямого использования военной силы или с ограниченным ее использованием. Разведка обороняющейся стороны при прогнозировании угроз не всегда в состоянии точно определить их источник, содержание и предвидеть тяжесть наносимого ущерба. Особую опасность несут угрозы в киберсреде, которые обладают высокой степенью внезапности применения. В результате планирование действий и необходимых ресурсов для парирования ГУ связано с рядом неопределенностей и ставит разведку перед необходимостью решать ряд новых задач.

Внезапность применения ГУ может быть стратегической, оперативной, тактической и индивидуальной.

В стратегии ГВ внезапность представляет собой один из ключевых принципов достижения преимущества в конфликте. Содержание внезапности заключается в существенном и значимом отличии прогностической модели предстоящих событий, имеющейся у участника конфликта, от их реального развития, оценке неожиданных действий противоположной стороны как угрожающих и труднопреодолимых, возникновении психической перенапряженности как реакции на трудность и снижении эффективности действий по парированию внезапного удара. Анализ ситуаций боевой внезапности показал, что оценка полководцами роли внезапности в достижении победы на протяжении последних 2 тыс. лет не претерпела существенных изменений. В 64 % боевых ситуаций внезапность считалась и считается одним из основных условий достижения успеха. Выявлена тенденция увеличения соотношения потерь в оружии и боевой технике с 1:7 до 1:26 в ситуациях внезапности в пользу нападающего по мере совершенствования средств вооруженной борьбы. Соотношение потерь в людях при достижении внезапности также возрастало с 1:9 до 1:14 до середины XX в. В локальных войнах соотношение потерь в людях стало 1:8, т. е. меньшим, чем в годы Второй мировой войны.

Основными способами достижения внезапности являются: новизна способа нанесения удара, скрытность его подготовки, неожиданность времени нанесения удара, дезинформация противника, неожиданность места нанесения удара, необычность применяемого оружия. Психологическими условиями достижения внезапности являются знание и творческое использование способов достижения внезапности, способность принимать нестандартные решения, склонность к оправданному риску, высокая военно-профессиональная подготовленность, наличие мотивации достижения успеха, а не избегание неудачи, обладание боевым опытом. Достижению внезапности способствуют ошибки, допускаемые обороняющейся стороной. К достижению стратегической внезапности приводит неоптимальное взаимодействие политического и военного руководства стороны, подвергающейся нападению, а также наличие неверной установки на оценку поступающей разведывательной информации, переоценка своих способностей по пониманию ситуации и степени управления развитием событий[71].