Чтение онлайн

— Ничего не выйдет, — выдавил из себя кот через минуту. — Они тебя нитями заговоренными повязали. Попробуй силой из посмертия.

А что, идея. В положении вниз головой выйти из тела было не так уж и легко, но я все же постарался успокоиться и максимально сосредоточиться. И в целом выйти в посмертие мне удалось, правда, толку от этого не было никакого. Эти дурацкие нитки, свисавшие со спиц, воткнутых мне в ноги, образовывали что-то вроде клетки фарадея для меня и моей силы. В рамках этих нитей я мог еще шевелиться духом бесплотным, а выбраться за них — уже нет. Ощущения были такими же, как на станции, где я не смог проникнуть в кассу ни через дверь, ни через окно.

Так, а это уже не есть хорошо. Выходит, я действительно в ловушке? Вот же валенок ты, Горин! Ну что тебе стоило набрать номер отца Евгения до того, как ты сунулся в эту злосчастную библиотеку? Решил погеройствовать? Или же гордыня взыграла? А тебе сто раз говорили, что гордость — грех. Причем смертный, первый из семи, кстати. Вот за него и расплатишься теперь. Возможно, даже самой жизнью.

— Вась, а ты, часом, не сможешь мой телефончик отыскать да помощь вызвонить? Вась? Василий, ты тут?

Молчал мой слуга и на глаза не показывался. Видимо, что-то почуял да сдристнул. И правда, буквально через секунду я услышал где-то в недрах подвала лязг засовов и скрип отпирающейся двери. И что-то мне подсказывало, что ничего хорошего от этого визитера мне ждать не стоит.

— Вася, твою ж за ногу, придумай хоть что-то!

Как ни странно, но в подвал никто так и не спустился. Я лишь почувствовал легкое дуновение ветерка, как тогда, во время сражения с гулем. Признаться, именно сейчас мне стало страшно, как никогда. Я был беззащитен, словно младенец, да и Василия рядом не было. Учуял мой кот эту тварь, как пить дать учуял. И поспешил укрыться, разумеется. Я, кстати, на него не в обиде — один Василий ничего нашему невидимому гостю не сделал бы, а вот погибнуть зазря — это запросто. Мы с ним уже уговаривались, что в подобной ситуации моему слуге следует искать варианты спасения на стороне. Бежать за помощью, например, ну или как минимум ждать до самого конца и только в крайнем случае вступать в бой.

Конкретный случай крайним не оказался. На мое счастье. Незримый субъект, так здорово помогший мне в битве с гулем, на глаза так и не показался. Правда, и мой кот больше не появлялся. Так и провисел я, балансируя на грани потери сознания, еще минут двадцать. А после услышал откуда-то издали глухой рокот двигателей и визг тормозов. Затем до моего слуха донесся треск выбиваемой кем-то двери, и уже через минуту знакомый мужской голос окликнул:

— Горин? Ты тут?

Вот уж не думал, что когда-нибудь так сильно обрадуюсь этому голосу. Как бальзам на душу, честное слово.

— М-мым-мм-мым я!

Тьфу ты, забыл совсем. Это я с Василием теперь могу невербально общаться, на деле же у меня во рту вонючий кляп торчит. Ни вдохнуть толком, ни выдохнуть. Да еще и от долгого висения вниз головой нос заложило — еще немного, и задохнусь, нахрен.

Я напрягся и начал мычать что есть силы, тратя последние молекулы драгоценного кислорода. Надежда на то, что мое мычание не менее красноречиво, чем крики о помощи, оправдалась. Меня услышали.

— Ну, слава Богу! Насилу нашли тебя… — включив в подвале тусклый свет, спустился и встал передо мной отец Евгений.

— Офмомовмо! МИПИ! — постарался я предупредить священника об опасности красных нитей, но тот, похоже, и сам во всем разобрался.

— Нити? Да, вижу, — почесав голову, протянул он и тут же отдал кому-то приказ. — Давай-ка за отцом Валерием.

Незнакомый мне боец Совета коротко ответил «Есть» и убыл.

— Все, Горин, потерпи, — участливо глядя на мое истерзанное тело, проговорил священник, опасаясь касаться меня и нитей-силков. — Сейчас батюшка Валерий тебя вызволит, он эти штуки ведьмовские на раз-два щелкает. А пока он идет, ты, Григорий, потрудись придумать правдоподобное объяснение тому, почему ты мне не позвонил сразу, как Фолиант учуял.

Голос священника вроде и не переставал быть участливым и даже ласковым, но от последней его фразы повеяло холодком. Или это из открытой в подвал двери потянуло? Не знаю. Но, в целом укор его мне был понятен. Прав он был по всем статьям — гордость и тщеславие мною руководили, не иначе. Не соблазнись я ими, не попал бы в такой переплет.

Меня тем временем начало отпускать. Адреналин, бивший до этого через край, схлынул, и я начал натурально трястись всем телом. Воздуха в легких оставалось все меньше, а взять его было неоткуда, хоть задницей учись дышать. Холодок мне, кстати, не показался — в подвале действительно царили сквозняк и сырость. Проведи я тут еще час-другой без движения, и уже никакая сила бы не спасла. Налицо прямая угроза жизни. Думаю, такое Совет спускать на тормозах не станет, тем более что до Фолианта мы так и не добрались, а им он нужен не меньше, чем мне самому.

Но в данный момент все эти мелочи меня волновали слабо — выбраться бы из этой западни, да поскорее. Трясучка, внезапно напавшая на меня, и отек слизистой носа сильно мешали нормальному дыханию. Покалеченные спицами голени разнылись так, что я и про переполненный мочевой пузырь забыл, и про холод, и про Фолиант, будь он неладен. Мне ничего не оставалось, кроме как терпеть и стоически преодолевать тяготы и лишения ворожейской службы. Отец Евгений, честь ему и хвала, ни на минуту меня не оставлял и подбадривал, как мог.

Вскоре к нам присоединился и балагуривший всю поездку отец Валерий. Правда, сейчас он был сосредоточен и серьезен, что не вязалось с тем образом, в котором он пребывал всю командировку.

— Тээк-с, — потянулся он к моему кляпу, — что тут у нас?

— Офтомовно! — я решил предупредить и его, но тут же был успокоен:

— Вижу, вижу — банальное проклятье, — успокоил он меня, — хоть и крепкое. Нити эти трогать пока нельзя. А кляп, кстати, вытащить можно. Он же из простых, эмм, — батюшка осторожно извлек из моего рта затычку и, брезгливо оглядев пропитанный моими слюнями сверток ткани, закончил, — из простых трусов свернут.

— Фу (непечатно)! — сделав первый глоток затхлого, но все же такого вкусного и желанного воздуха, выругался я.

Затем меня чуть не вывернуло. Вот же сучки! Могли же чем угодно рот мне заткнуть, но не труселями же! Причем явно не с худощавой попки библиотекарши эти парашюты были сняты. Отец Валерий как раз развернул красное ажурное исподнее нереальных размеров и продемонстрировал его отцу Евгению.

— Ну, а что ты хотел? — весело подмигнул мне отец Евгений, отказываясь принимать из рук коллеги причину моих страданий и, что ужаснее, унижения. — Чем ведьмы богаты были, тем и рады, — трусы полетели на пол. — Видать, они тебя тут впопыхах обрабатывали и ничего умнее не придумали, — продолжил издеваться отец Евгений. — Ну и какая-никакая, а месть тебе от этой необъятной женщины. Ты же ее на станции неслабо так по голове оприходовал.

— А ты откуда так осведомлен? — отплевавшись и кое-как уняв рвотные позывы, поинтересовался я у священника. — И про необъятность билетерши, и про наш с ней конфликт. Вы их уже задержали, что ли? Что с Фолиантом?

— Не то чтобы прям задержали… — как-то странно поджав губы, ответил священник и тут же получил от своего подчиненного нагоняй.

— Вы, батюшка, разговоры бы до более удобного момента отложили. Я сосредоточиться не могу. Того и гляди, наш ворожей сейчас от неестественного для организьму положения опять в обморок нырнет, а нашатыря у меня нет. Как его потом в чувство приводить? Опять ажурный предмет ведьмовского гардероба под нос совать?