Чтение онлайн

— Отчего ж не отойти? — правильно поняла желание договориться полюбовно Ясна Фроловна. — Отойдем.

Ведьмы расступились и пропустили соперников через кордон на затененную улицу. Отойдя подальше, первым заговорил отец Евгений:

— Ты же умная ведьма, Фроловна. Что за цирк ты тут устроила?

— А ты мои методы не препарируй, поп, — огрызнулась та. — Я свою игру веду, на то у меня свои резоны.

— Ну так и скажи прямо, чего ты хочешь. Зачем весь этот балаган? Может, я чем-нибудь помочь смогу, а может, и начальство мое. Ты только прямо скажи, а я походатайствую.

Ведьма на это лишь хмыкнула, однако все же раскрыла часть своих карт.

— Фолиант мне нужен, дьяк, — понизив голос, будто их кто мог услышать, ответила она.

— Вот это другой разговор. Ты же говорила, что не брали вы его! — поймал Ясну Фроловну на горячем священник.

— Когда говорила, была уверена, что нет его здесь, — соврала ведьма, не моргнув и глазом. — А сейчас уже все знают — здесь он. В руках ворожея твоего. Отдайте его мне, и мы забудем это маленькое недоразумение. Все обвинения с твоего Горина будут сняты. Со всеми клятвами, как полагается. Уйдете целыми и невредимыми.

— А если нет у меня Фолианта?

— А на нет и суда нет, дьяк! — от благостного расположения духа к ярости Ясна Фроловна переходила мгновенно. Сейчас на нее даже смотреть страшно было. — По полной ответ держать будете за моих девочек.

— Ох, чую, ты этих девочек сама ворожею скормила, — не стал вестись на актерскую игру противницы священник. — Как пешками ими пожертвовала.

— А коли и так, кто меня упрекнет? Ты, что ли, враг мой заклятый? Да срать я на тебя хотела и на твой Совет с высокой колокольни. Вы мне все вот где сидите!

Ведьма все распалялась, но уже как-то неохотно. Понимала, видать, что отец Евгений ее раскусил. Не было в ней искренней злобы — один лишь расчет.

— Ладно, ведьма, угомонись, — махнул рукой священник. — Зачем он тебе? Фолиант — ворожейская реликвия. Вам, ведьмам, с него проку никакого. Неужели только Пелагею подразнить? Ну, что волком смотришь? Знаю я про ваши терки. Весь мир Ночи знает уж лет триста как.

Ведьма помолчала немного, взвешивая что-то в уме, а после все же ответила:

— Это пока он не раскрыт был, проку от него не было. Ворожей же его пробудил. Теперь мы с его помощью можем взять верх над врагом своим.

— Так вы же не можете пользоваться им так, как ворожеи пользуются. Не той природы в нем сила, что вам подвластна.

— Так мы не силой его будем владеть, но знаниями, что в нем сокрыты. А там, поверь, много чего о слабостях ворожейских поведано. Не потому ли Горин сам страсть как желал обрести этот Фолиант? И потом, — ведьма хитро прищурилась, в глазах ее заиграли озорные огоньки, — не в ваших ли интересах, если мы его родственничков названных изничтожим? Ты же знаешь, наша вражда с Пелагеей, как вы ученые мужи говорить любите, экзистенциальная. Да и вам ворожеи Семеновы, как я погляжу, давно поперек горла стоят, что кость рыбья. Одна беготня с вурдалаками по столице древней чего стоит. Да-да, — подмигнула ведьма, — и в нашем захолустье о новоиспеченном ворожее слухи ходят. Представь, каково Пелагее будет смерть принять от своего же артефакта? И Горин твой освободится, и Совету дышать легче станет. Ты же знаешь, они все одно с него с живого не слезут. Дожмут, как пить дать, дожмут. А коли до своего Фолианта доберутся, так и вовсе распояшутся.

— Если Горин сам Фолиантом овладеет, они уже не сунутся. Его сила да вкупе со знаниями, что хранятся на страницах Фолианта, дорогого стоит.

— Аааа, так ты его сам использовать хочешь! — сделала однозначный вывод ведьма.

— Фолиант?

— Ворожея! Не юли, все вижу, чай, не слепая, — старуха поцокала языком и головой покачала. — Ай-ай-ай, а еще служитель Священного совета Синода. Вот, дьяк, почему мы с вами не в ладах! Двуличные вы все. Верой прикрываетесь, а сами свои замыслы осуществляете. Людьми, как марионетками, управляете. Вы ничем не лучше нас, вы паразиты от мира Ночи. С инквизиции католической нет вам веры, д и раньше были за вашей братией грешки, тебе ли не знать.

— Это, старая, все лирика, — посуровел отец Евгений. — В нашем мире всегда кто-то кого-то да использует, и далеко не всегда это паразитизм, иногда и симбиоз. А если по делу, так вот тебе правда-истина — нет у нас Фолианта. Вмешался кто-то.

— Кто? — плохо изобразила свое удивление Ясна Фроловна.

— Тебе ли не знать, ведьма! — огрызнулся священник. — Ясное дело, кто — тот, кто нас с тобой сейчас лбами столкнуть пытается. Неужели ты этого не видишь? Ты же калач тертый, Ясна, ты мне еще фору дашь в этих подковерных играх. И ладно еще глупый Горин, без году неделя в мире Ночи. Но ты-то куда лезешь?

— Не пойму, о ком ты толкуешь, дьяк.

— Да все ты понимаешь! — в сердцах воскликнул отец Евгений. — Что я, по-твоему, не догадался, кто тебе информацию слил? Вы, небось, уже с утра отмашки ждете, вон и мобилизацию провести успели, на двух транспортах сюда приехали аккурат к финалу второго акта. Только не понимаешь ты, старая, что в этом спектакле ты всего-навсего статист. Ты орудие, и твоими руками сейчас себе дорогу расчищают те, кто ни вам, ни нам не союзник.

— Вот ты, дьяк, мудрено говоришь! Никак в толк не возьму, о ком ты…

— Тьфу ты, карга старая, заладила… — священник еле сдержался, чтобы не выругаться. Его армейское прошлое тоже нет-нет да и прорывалось в нынешнюю жизнь. — Ладно. Твоя взяла. Разреши ситуацию, отзови свою карманную армию, и я заставлю ворожея отдать тебе Фолиант.

— О как! А чаво это? — ехидно поинтересовалась Ясна Фроловна.

— Ему и со своей силой-то пока не совладать, а с Фолиантом он еще и опасен станет. В первую очередь, сам для себя опасен. Но уговор будет таким — Фолиант ты получаешь лишь на время. Уничтожаешь Пелагею, а после ее смерти в тот же день передаешь книгу Совету. Лично мне в руки принесешь. И поклянешься ты сейчас в этом и перед луной, и перед тем, кому служишь! Мы с тобой, ведьма, уговор на крови заключим, и нарушить ты его не посмеешь, поскольку…

Договорить священник не успел. Их с Ясной Фроловной отвлекла яркая вспышка, озарившая всю улицу перед домом, где укрылись бойцы Совета, голубоватым свечением. За вспышкой тут же последовал грохот, крики и стоны раненых.

В ту же секунду священник, кинувшийся было в гущу событий, получил жестокий удар в спину. Упав на подмороженный, чуть припорошенный снегом и укатанный местами до ледяной корки асфальт, отец Евгений попытался перевернуться на спину, но не смог сделать даже этого. Конечности его не слушались, грудная клетка отказывалась делать вдохи. Сквозь звон в ушах он слышал лишь глухой стук каблучков. Ведьма бодрой молодцеватой походкой подошла к беспомощному священнику и со свирепой, ничем не обоснованной яростью ударила ему в бок носком своего сапожка. Только сейчас отец Евгений понял, с кем именно имеет дело. С ведьмами такой силы он еще не сражался. Ясна Фроловна вроде и не вкладывала в удар никакой силы, просто пихнула легонько, но этого «легонько» хватило на то, чтобы священник отлетел метра на три в сторону от дороги и, совершив вокруг своей оси несколько оборотов, замер, лежа на спине, словно мешок с костями.

— То есть ты увел меня, подлец, чтобы твои щенки моих девок погубили?! — взревела глава Новгородского ковена, вновь приближаясь к священнику. — Хрен тебе на постном масле, а не уговор!

Отец Евгений и рад был бы возразить, но из его ушибленных и, похоже, наполняющихся кровью легких вырвалось только бульканье вперемешку с кровавой пеной.

— Вот как ты, значит, переговоры ведешь? — поставив ногу на грудь противнику и придавив его острым каблуком-шпилькой к земле, произнесла Ясна Фроловна.