Чтение онлайн

Завершая сей краткий ликбез по миру посмертия, скажу лишь то, что вам действительно следует знать — эти знания ко мне пришли не откуда-то, а со страниц моего ворожейского Фолианта. Древняя книжка взялась меня учить и начала именно с азов. Никаких тебе превращений свинца в золото, никаких секретных методик умерщвления врагов. Пока Фолиант открывал для меня лишь необходимую мне базу и не более того. Но об этом расскажу как-нибудь позже, сейчас же у меня была иная задача — нужно было с покойничками из отряда «Альфа» перетереть, пока они за кромку не улизнули. Может, удастся что-то важное узнать о моей сестренке.

— Я надеюсь, вы тут, батюшка, с кадилом бегать не собираетесь? — язвительно процедил Фокин, демонстративно не обращая внимания на обезглавленные трупы, сгрудившиеся в узком коридоре сразу за лестничным холлом. — Нам бы для начала улики изъять, пока не наследили. Все-таки девятнадцать трупов…

— Восемнадцать, — поправил я майора, пересчитав по головам призраков и не спеша идти с ними на контакт.

Посмертных вестников поблизости видно не было, а стало быть, время осмотреться еще есть. А то знаю я эти души — стоит им понять, что их кто-то видит и слышит, такое начинается: «Передай привет маме…», «Скажи жене то-то и то-то…», «Почисть историю браузера…» и так далее по списку. Толку от таких бесед, как правило, мало. У человека за душой всегда имеются некие незавершенные дела, недосказанные мысли, невыраженные чувства. Смерть — она всегда настигает не вовремя, в самый что ни на есть неподходящий момент. Даже тех, кто, казалось бы, к ней был готов и даже причаститься на смертном одре успел. Имел я дело и с такими.

— Что? — не понял моей реплики Фокин.

— Восемнадцать трупов должно быть, — повторил я свои слова, но объяснять их не стал. На меня выразительно посмотрел отец Евгений, Василий же бодро ускакал прочесывать местность, поняв меня без слов.

— Но мы насчитали… — не успел майор Фокин закончить фразу, как вдруг вокруг нас засуетились медики.

Тут же подошел один из них и тихо, так, чтобы не привлекать лишнего внимания, доложил:

— Товарищ майор, один жив. Его трупами завалило, мы даже не сразу поняли… В общем, он в шоке… Мы работали с этой кучей-малой, а там он, дышит поверхностно и трясется весь. Без сознания, видать, был, а сейчас очухался. Работаем, короче.

Медик говорил сбивчиво, что, собственно, и неудивительно, учитывая обстоятельства, в которых ему пришлось сегодня трудиться.

— Так, товарищи, — подобрался майор, — у нас тут… Ну, вы сами слышали…

— Идите, идите, коллега, — кивнул священник, отпуская следователя. — Приводите в чувство выжившего. Мы чуть позже подключимся. И да, никто с кадилом тут бегать не собирается. Я не из той касты. Нас интересует общая картина, показания свидетеля и записи с камер группы захвата. Затем мы удалимся.

— Записи у Никитина возьмете! — уходя, Фокин махнул рукой куда-то в сторону раскладного столика в дальнем углу этажа, где, судя по всему, за небольшим ноутбуком и трудился один из его людей.

— Ну, что думаешь? — обратился ко мне отец Евгений, когда мы остались одни.

— А что гадать? — поджал я губы. — Надо записи с камер посмотреть, особенно те, что до начала штурма были сделаны.

— Этим займусь я.

— Лучше все же вместе посмотрим, не хочу довольствоваться твоим пересказом, — ответил я, — а позже я займусь вон той группой новопреставленных.

— Ну да, похоже, пересказом буду довольствоваться как раз я, — обреченно выдохнул священник.

— Только без обид, лады? Я же не виноват, что вижу покойников, — и я кивнул туда, где столпились призраки, которых из всех присутствующих на этаже людей видел только я.

— Ты про ту группу в полосатых купальниках? — вмешался в разговор Василий, вынырнув откуда-то из-за угла.

— Не смешно, — укоризненно посмотрел я на кота. Говорил я вслух, дабы не смущать отца Евгения.

— Да ладно тебе, — отмахнулся мой слуга, — могло быть и хуже. Они же умерли, а не в упырей превратились. Даже тот, что выжил, не укушен. Чего сопли-то разводить?

Я перевел крамольную мысль кота священнику, и тот постарался пробудить в моем слуге совесть:

— Вася, восемнадцать ребят сегодня домой не вернутся. Ты себе можешь представить, сколько семей слезами умоются?

Кот демонстративно уселся на холодном бетонном полу и поджал хвост. Похоже, он искренне не понимал, какого масштаба несчастье тут произошло.

— Ладно, забей, — выдохнул я. — Узнал чего?

— С этого и надо начинать, а не трагедию разыгрывать в трех актах, — огрызнулся кот.

На этот раз я коту ответил ментально, поскольку мою фразу священник тоже мог расценить, как неуважение к человеческой смерти: «Я лишь хочу, чтобы ты проявил капельку уважения к усопшим и раньше времени не выдавал наших карт. А то они нам работать не дадут. Смотри, некоторые уже как-то странно на нас поглядывают».

И действительно, двое офицеров из погибшей группы, стоявшие чуть поодаль от остальной компании, постоянно на нас косились и о чем-то между собой переговаривались. В целом, ломать комедию уже действительно было бессмысленно, а потому я им кивнул и даже рукой махнул — мол, можно подходить. Бойцы вновь переглянулись и неуверенным шагом направились к нам.

— Господа, — как можно дружелюбнее начал я свою речь, — вы сейчас растеряны, я полагаю. Поверьте, это нормально.

— Мы умерли? — на всякий случай уточнил один из бойцов, тот, что казался постарше.

— Да, дружище, — я постарался вложить в свой голос как можно больше сочувствия. — Вы постойте тут минуты две. Мы с коллегой записи с ваших камер посмотрим, а после я с вами поговорю и все вам объясню.

— А ты кто вообще такой? — угрюмо спросил второй офицер.

— Я тот, кто подготовит вас и ваших ребят к общению с посмертными вестниками. Уверен, они уже в пути, и вам будет неплохо подготовиться к работе с ними.

Оба командира сделали вид, что поняли, о чем я им только что сказал, кивнули и отошли на пару шагов назад. Им уже было что обсудить между собой. Как минимум тот факт, что они все-таки все умерли. Эту мысль покойники не всегда принимают сразу, а с духами военных я вообще никогда дел не имел и не представляю, как они отреагируют на столь печальное известие. Бегай потом по всему юго-западу столицы, развоплощай их насильно.

Мы же с Василием вернулись к отцу Евгению, который уже просматривал записи с нашлемных камер группы захвата. По пути Василий доложил о том, что Веры поблизости нет, но есть четкий след, ведущий в сторону парка.

— Молодец, Вася, это уже что-то, — похвалил я кота и сосредоточился на записях.

Для удобства все картинки были выведены на один большой ячеистый экран. Просмотр записей занял минут десять. И ничего, собственно, примечательного мы на них не увидели. Темно было, затем последовала команда «Штурм», светошумовая граната, фонари — и на этом всё. В прямом смысле — уже через пару секунд все бойцы группы были мертвы и лежали вкривь и вкось на полу, как раз там, где сейчас работали судебные медики и криминалисты. Я даже не понял, в какой последовательности моя сестра их убивала. Записи на ячеистой картинке замирали в хаотичном порядке, что говорило о том, что Вера работала так, как ей вздумается, а не как было удобнее. Со стороны это выглядело так, словно камеры со шлемов просто посбивали. Оторопь брала лишь тогда, когда приходило осознание того, что кувыркающиеся картинки были получены вследствие падения не только камер, но и голов, на которых они были закреплены. И да, изображение дополняли не менее жуткие звуковые и визуальные эффекты. Пожалуй, воздержусь от описания оных, тут и без описательной части понятно — крови было много. Очень много.