Чтение онлайн

— Клянусь луной и всеми богами, что добровольно отдам ворожее Пелагее Фолиант и силу, обретающуюся во мне. Обозначенные предметы передам ворожее Пелагее в уплату ее трудов по возвращению моей сестре, Вере Гориной, человеческого естества и человеческой сути.

Немного затянутая клятва получилась, согласен, но в этом деле важна каждая мелочь. Лучше коряво, но максимально точно, нежели коротко и пафосно.

— Да будет так, — ехидно улыбнулась Пелагея, скрепляя наши с ней обязательства крепким, совсем неженским рукопожатием.

— А кровью не надо окропить договор? — уточнил я на всякий случай, потирая чрезмерно сжатую кисть — не хватка, блин, а тиски какие-то, даром что старуха.

— Нет, — уверенно покачала головой Пелагея, совершенно не оценив моей шутки, — это только с вурдалаками работает. Промеж живых достаточно клятвы, произнесенной в присутствии силы и свидетелей от мира Ночи. Кстати, — тут же уточнила Пелагея, — это и тех касается, кто о силе ничего не ведает. Обычный человек тоже должен понимать, что и кому он говорит, ибо всякое слово вес имеет.

— Иными словами, — перефразировал я, — за базар отвечать нужно.

Сказал и после призадумался: про силу понятно, тут ее сейчас хоть половником черпай. А что Пелагея насчет свидетелей несла? Мы же тут, как я понял, одни тусуемся. Вуаль невнимания, или кокон, как его на страницах Фолианта кличут, полностью отделяет нас от физического мира. У нас тут даже время идет своим чередом. Я задал ворожее интересующий меня вопрос, но ответ получил расплывчатый и слишком уж туманный.

— Кому надо, Гришенька, те наши клятвы слышали.

— Ну что ж, — не стал чиниться я, — не хочешь говорить, не надо. Сам разберусь.

— Уже не разберешься, ворожей, — с ехидцей в голосе и заблестевшими от предвкушения скорой добычи глазами ответила Пелагея. — Очень и очень скоро ты окажешься там, где тебе эта информация будет уже ни к чему.

— В таком случае, может, ускорим процесс? — подначил я ее. — Мы вроде как все бюрократические вопросы уладили, по рукам ударили, а ты и не чешешься. Давай уже, выполняй обещанное. Что мне делать?

— Сейчас все будет, касатик, — Пелагея засуетилась вокруг меня, словно боясь, что я внезапно передумаю. — Скоро, мой хороший, скоро уже… совсем скоро… — она взяла меня за плечи и поставила вплотную к замершей сестре. — Стой и не шевелись. Руки по швам.

Я повиновался. Кажется, мой нож в рукаве она так и не приметила или попросту не придала этой игрушке значения. И это, в целом, логично — для нее самой этот нож был не опасен. А раз так, чего тогда париться?

— Так, где Фолиант? — деловито уточнила Пелагея, озираясь. — Давай его сюда, он мне нужен для обряда.

Я на секунду прикрыл глаза и притянул к себе древнюю книгу телекинезом со второго этажа.

— А этого зачем? — Пелагея брезгливо ткнула пальцем в моего кота, замершего не в самой приличной позе верхом на Фолианте. — Нам он тут не нужен.

— Ты же сама время остановила, — напомнил я ей, — а Василий Фолиант стерег по моему указанию.

— Не остановила, — поправила меня Пелагея, — а ускорила для нас с тобой.

— Да без разницы, — отмахнулся я. — Что ж мне его теперь, прогонять? Это же котик! Котиков нельзя обижать. Даже из ускоренного состояния, — я взглянул на своего слугу и добавил. — Особенно когда они заняты гигиеническими процедурами.

— И тем не менее, — фыркнула Пелагея, — мне для обряда Фолиант нужен, а не коврик этот блохастый.

— Ну, хорошо, хорошо… — не стал ломаться я и аккуратно снял с книги тяжеленного кота. Руками снял, не стал к телекинезу прибегать. Василия я уложил неподалеку, погладил его по напряженной спине, а после вернулся к исходной позиции. — Довольна? Дальше что?

— А ничего больше не требуется, милый. Все. Стой, не шевелись. Дальше я сама все сделаю.

Пелагея обошла нас с Верой кругом и встала у нее за спиной. Сейчас мы с ворожеей смотрели друг другу в глаза через плечо моей сестры. Она секунд десять буравила меня взглядом, словно пытаясь углядеть в моих глазах подвох. Мысли мои прочесть не пыталась — понимала, что в данной ситуации это невозможно. Ни я, ни она не обладали сейчас решительным преимуществом в силе, а потому выведать мои тайны Пелагея пыталась по старинке. Ничего не обнаружив в моем пустом взгляде, она закрыла глаза, развела руки в стороны и начала бубнить какую-то тарабарщину на своем, ворожейском. Фолиант, лежавший позади меня, тут же воспарил над землей, раскрылся на нужной ей странице, и из него начал литься приятный теплый свет. Краем глаза я заметил, как его пустые листы начали заполняться какими-то письменами. Вот уж поистине удивительная штука этот Фолиант! Кому-то он открывается полностью, подчиняется и помогает, а кому-то приходится у него дозволения спрашивать и выцеживать секреты по капле.

И я, в общем-то, не в обиде — эта книжечка уже на многое мне глаза открыла, да и с Пелагеей он был куда дольше знаком, нежели со мной. Он потому и подчинялся ей так легко, что чувствовал в ней родственницу своей прежней хозяйки. Я же был для него чужаком, хоть и с силой Варвары. Иными словами, если бы у Фолианта было сознание, я был бы для него выносом мозга. Пахнет домом, родней, а если по крови судить — хрен какой-то с горы. Немудрено, что эта книжица не спешила свои секреты мне выдавать.

И главное, головой я все это понимал, но все же легкий укол ревности почувствовал. Этот Фолиант мог бы и не выделываться, все одно я уже ворожей. Не сегодня, так через сотню лет мы бы с ним подружились. Проблема была в том, что информация о том, как вызволять вурдалаков из небытия, мне была нужна здесь и сейчас. Не завтра, не через десять лет, а сегодня. Иначе Вера могла слишком сильно сродниться с вурдалачьим естеством и уже не захотеть возвращаться к нормальной жизни, да и к жизни в целом. Вон, Алиса очень довольна своим посмертным состоянием кровососки и даже видит в нем плюсы.

В общем, для реализации задуманного мной плана мне было необходимо добыть информацию о древнем обряде возвращения вурдалаков к жизни, а Фолиант открыть на нужной странице могла только Пелагея. Ну, так ей и карты в руки, а я пока посмотрю да поучусь.

— Глаза закрой! — приказала мне Пелагея.

— Это еще зачем? — возмутился я.

— Мешаешь. Много мыслей, сосредоточиться не даешь.

— А ты что, уже в меня подселилась?

— А чего тянуть? — резонно спросила Пелагея.

— Не знаю, — честно признался я. — Мне казалось, подселиться в чужую голову не так просто.

— Так я не мысли твои читать туда полезла, их ты мне ни за что на свете не откроешь. Мне канал твой нужен, с него-то я силой и воспользуюсь.

— А много надо?

— Не твоего ума дело. Ты сестру хочешь спасти? — я кивнул и угукнул. — Ну, тогда закрой варежку да зенки свои прикрой. Говорю же, мешаешь!

— Ну и пожалуйста.

Мне, в сущности, не было никакой надобности лицезреть работу Пелагеи вживую. Все, что она делала, я параллельно считывал и контролировал из посмертия. И да, она действительно не лезла в мое подсознание, довольствуясь лишь той частью моего естества, из которого я и сам обычно силу черпал для работы.